Тот как раз тоже все понял, на мгновение замер, оценивая ситуацию, а потом резко пошевелил плечом, избавляясь от брони. Та скрылась где-то в изнанке, а Карик замер в простой нетельной рубашке.

— Поделишься со старым врагом каменной пылью? — посмотрел он на меня.

— Конечно, — после преображения отряда Тутмоса и даже Мьюки у меня ее было еще более чем достаточно.

Из ладони вырвался вихрь, подхватив с собой тысячи песчинок, которое плавно перелетели к Карику, а потом растворились у него в груди. Я мог бы помочь демиургу усвоить их меньше чем за минуту, но он не просил о помощи… А мой подход, он не работает без готовности меняться.

— Кажется, процесс прошел, — через десять минут Карик распахнул свой единственный глаз.

Потом помедлил и снял повязку со второго. На месте пустой глазницы, зияющей чернотой после испытания теперь клубилась энергия знака Басё. Еще немного, и она сложилась в шар, принявший форму глаза. Пара волн камня Толи, собственного камня Карика, и оба знака пришла в равновесие. Восстановленный глаз теперь ничем не отличался от настоящего, разве что только рисунками, что теперь затихали у них в глубине.

— Да, а теперь еще доспех… — Карик щелкнул пальцами, и аура вокруг него сложилась в копию его старой пластинчатой брони. Очень точную копию, я бы даже не смог их отличить, если бы не видел замену своими глазами. И в то же время движения демиурга стали немного легче, возможно, на тысячные доли процента, но для существа, что может жить вечно, что сражалось, сколько себя помнит, даже такой прогресс — это успех. А уж какой сюрприз будет ждать врагов, которые привыкли к старым пределам Карика.

Я усмехнулся.

— Поздравляю с победой, — я снова повторил фразу, ставшую уже в какой-то мере ритуальной.

— Поздравляем с победой! — отряд Тутмоса в один голос повторили за мной, видимо, тоже заметив, как удачно слова подходят моменту.

Карик стоял с каменным лицом, но я-то чувствовал — он доволен.

— Поздравляю с победой, — Гасина еле заметно склонила голову. — Ваше желание идти своим путем вызывает уважение.

Вот теперь Карик даже растерялся. Еще держал лицо, но был на грани.

— Поздравляю, — повторила Мьюка. — Я согласна с сестрой. Вы сами осознали и выбрали себе путь — я как никто другой знаю, насколько это тяжело. И насколько велика эта победа!

Карик отвернулся. Хотелось пошутить, что две змеюки смогли сделать то, что не удалось всем богам мира — смутили нашего демиурга — но не стал. И правда, не стоит преуменьшать победу Карика. А любые шутки над чужими успехами именно это и делают. Несерьезность проблемы, несерьезность успеха — в итоге человек не верит, что сделал что-то стоящее и легко отказывается от того, что на самом деле выделяло его из толпы шутников.

— Двигаемся дальше… — я прервал паузу, и в тот же миг Карик открыл следующий проход.

За следующие шесть часов мы вытащили еще девять сестер Гасины. Двое из них так же смогли открыть сразу два глаза, еще шестеро застряли на полпути, но, главное, вырвались из пучины безумия. И только последняя из них оказалась поражена так сильно, что смогла вернуться, но только полностью лишившись силы. Она стала человеком, но не сохранила и крупицы камня изменения и более того, не могла усвоить и песчинки того, что передавали ей другие.

— Сорбо, главное, ты с нами! Знак еще вернется, возможно, ему нужно лишь время. Или тебе самой судьбой уготована другая сила, — Мьюка как могла поддерживала новенькую, как ни странно, именно у нее это получалось лучше всего. Всего несколько слов, и недавняя пленница уже не выглядела потерянной и даже что-то отвечала, почти нормальным голосом. И только я видел внутри нее пустоту, до сих пор занимающую большую часть ее личности. Даже не представляю, как с таким грузом Сорбо смогла стать человеком, но пустота была в ней, была ее частью и не собиралась отступать…

«Она… — Гасина почувствовала мои сомнения и попыталась объяснить, что происходит. — Раньше она была первой среди нас, Сорбо А-Кани, старшая сестра королевы Акани. Она признала силу младшей, она стала вернейшей из ее слуг, и теперь пытается принять, что лишилась всего. Сестры, королевы…»

Я был не согласен с такой оценкой. В тех, кто переживают потерю, нет пустоты. Так может показаться, но на самом деле такие люди полны либо пламени будущего, которое жаждут изменить, либо холода прошлого, в которое не могут отпустить. А пустота… Это страх настоящего. И весь мой опыт говорит, что она не возникает просто так. Что-то нечисто тут с этой красивой историей сестер королев, но… Возможно эти скелеты тысячелетней давности мне очень скоро и пригодятся.