«Квартирник» в гостеприимном доме оказался не совсем тем, о чём я подумал. Этим словом, подразумевающим некое общественное действие на квартире, хозяева обозвали выставку странных картин, развешанных между книжных полок и шкафов. К сожалению, что в первой своей жизни я не понимал кубизм, абстракционизм и ещё какой-то там дадизм, что в этой. А друзья моей Тамары подолгу выстаивали, рассматривая каждую работу, и обменивались неизвестными мне фамилиями и именами художников. И когда я уже стал изо всех сил давить в себе зевоту, внезапно хозяин этой подпольной выставки предложил перейти от «квартирника» к культурному и интеллигентному на кухне «выпивальнику». Кстати, кухня так же была вся увешана картинами, странными гербариями и рисунками, которые раньше воспитатели выставляли в детском саду, чтобы порадовать хмурых родителей.

— Уважаемые гости, — сказал, кажется, Юрий, предварительно разлив по стаканам портвейн. — У меня для вас сегодня припасён ещё один сюрприз — встреча с молодым и перспективным музыкантом из Ленинграда. Он здесь проездом из Вологды.

Все сразу посмотрели в мою сторону, потому что кто-то пустил слух, что я какой-то очень известный человек, правда, в очень узких кругах.

— Это не он, это со мной, — пролепетала Тамара, схватив меня под руку.

— Да, это друг нашей Томочки, — улыбнулся хозяин квартиры. — Наш гость появится с минуты на минуту. Он недавно с другим музыкантом из северной столицы записал альбом «Все братья — сёстры», который наделал много шума на берегах Невы.

— И что он прямо сейчас собирается здесь играть и петь? — Искривил лицо, словно проглотил кислую сливу, какой-то патлатый мужик. — Даже не знаю, как это слушать после Дэвида Боуи.

И тут как по заказу раздалась трель дверного звонка, а хозяин, попросив патлатого Игоря, держать своё частное мнение при себе, как заправский форвард рванул в прихожую.

— Ну, как тебе выставка? — Шёпотом спросила подруга.

— Думаю, что мой эстетический вкус лучше развивать с Репина, — тихо пробурчал я, чтобы никого не обидеть и затем, если кто-то полезет в драку, не дать в ухо.

Судя по выражению лица, Тамара захотела высказать презрительное «фи», но тут появился музыкант из Ленинграда, в котором я мгновенно узнал Майка Науменко. Кстати, сам Науменко появившись с гитарой на кухне, ни с того ни с сего уставился на меня, как на привидение.

— Майкл Науменко, — представил гостя хозяин дома.

— Майк, — поправил его музыкант и добавил. — Может быть, пройдём в концертный зал, то есть в гостиную, чтобы вам всем было лучше меня слышно и видно.

— Правильно, а портвейн можно взять с собой, — поддакнул, кажется, Юрий.

Эти песни лидера будущей группы «Зоопарк» я слышал ещё будучи студентом. «Прощай, детка!», «Седьмая глава», «Ода ванной комнате», «Звезда рок-н-ролла», всё это мы иногда бренчали в общежитие пединститута, где я учился на физвоспитании. Но при всём уважении к Науменко, лично мне, его друг Виктор Цой нравился гораздо больше. Но на сегодняшнем «квартирнике» даже такой простой рок-н-ролл привёл в восторг всех художников, художниц и любителей подобного искусства. И даже скептик Игорь, поклонник Дэвида Боуи, громче всех орал, что за такую музыку стоить выпить! Но в середине концерта гость из Ленинграда, тоже приняв чуть-чуть для сугрева портвейшку, неожиданно обратился ко мне:

— Извини парень, а тебя случайно не Владимир Никонов зовут?

— Да, — смутился я.

— И это ты нашему «Зениту» в прошлом месяце гол забил, когда ваш «Спартак» пьяный на игру приехал?

— Произошло отравление в поезде пирожками, — замялся я.

— Здорово у тебя это получилось. Рванул через половину поля как метеор. А я ведь вот с таких лет болею за «Зенит», — Науменко показал рукой примерный метровый рост предполагаемого юного болельщика.

— Так ты — футболист! — Вскрикнул уже хорошо поддавший Игорь. — А мы ту все думали, что ты фарцовщик. Шмотки-то у тебя настоящие, из-за бугра.

— Да, футболист, — признался я. — И в живописи этой ничего не понимаю. Зато могу кое-что изобразить на гитаре, чтобы у вас не возникло обманчивого впечатления, будто все спортсмены живут по принципу — сила есть, ума не надо. Разреши гитару.

Я протянул руку к Майку Науменко и тот отдал мне свой потёртый инструмент. «Сейчас я вам покажу Дэвида Боуи в натуре», — немного зло и азартно подумал я и вдарил «Перемен» группы «Кино»:

Вместо тепла — зелень стекла.

Вместо огня — дым.

Из сетки календаря выхвачен день.

Красное солнце сгорает дотла,

День догорает с ним,

На пылающий город падает тень.

Уже с середины куплета я увидел, как вытягиваются лица всех гостей «квартирника», а этот поклонник Боуи даже икнул от перевозбуждения. Я же бил по струнам со всей силы, не жалея пальцев. Ведь для футбола — пальцы не самое главное.

Перемен требуют наши сердца,

Перемен требуют наши глаза.

В нашем смехе и в наших слезах,