– К северу, удаляясь от Лондона? Да, день у нас будет долгим.

– Так безопаснее. Попробуй остановить вон тот фургон, может, подвезет нас хоть несколько миль.

Я послушно вышла на дорогу и обратилась к фермеру, возвращавшемуся из города в пустом фургоне, с просьбой «помочь моей мамочке добраться до Банбери, чтобы повидать внучатого племянника», фермер оказался человеком разговорчивым и болтал без умолку всю дорогу, что избавило нас от необходимости сочинять для него какую-нибудь историю. Пока мы добирались до Банбери, я научилась улыбаться глупой улыбкой из-под козырька шапки и почти перестала щуриться. Проводив взглядом удаляющийся фургон, я повернулась к Холмсу.

– В следующий раз мы сделаем так: я буду глухой старухой, и вы сможете смеяться над любыми шутками.

Холмс усмехнулся и зашагал дальше по дороге.

Под вечер мы наконец-то попали в Лондон, вконец измотанные. Мы вышли из Оксфорда в северо-западном направлении, а в Лондон вошли с юго-востока, прошагав одному Богу известно сколько миль, чтобы обогнуть город и зайти в него так, чтобы миновать оксфордскую дорогу, которая наверняка была объектом наблюдения. От Банбери до Броутон-Поггз и Хангерфорда через Кент и Гринвич, пешком, на повозках, подводах и фургонах, мы в конце концов оказались в Лондоне, к которому вели все дороги. Судя по молчанию Холмса, я догадывалась, что его спина сильно болит, но все что я могла сделать для него – это купить бутылку бренди. У Майкрофта можно будет оказать более существенную помощь.

После обеда опять пошел снег, но не настолько сильный, чтобы парализовать движение на улицах. В половине восьмого мы вылезли из омнибуса на Пэл Мэл в сотне ярдов от клуба «Диоген», основателем и владельцем которого был Майкрофт Холмс.

Холмс выудил из кармана огрызок карандаша и смятый конверт. При свете фонаря, под которым мы стояли, его пальцы, торчавшие из дырявых перчаток, казались синими. Он медленно написал несколько строк и протянул мне конверт. Его тонкие губы казались пурпурными на бледном лице, которое он прикрывал шалью, чтобы скрыть двухдневную щетину.

– Отнеси это к парадной двери клуба. Вряд ли тебя пропустят внутрь, но отнесут это Майкрофту, если ты скажешь, что это от его кузена. У тебя есть полкроны на тот случай, если возникнет заминка? Хорошо. Буду ждать тебя здесь. Кстати, Рассел, можешь опять надеть свои очки.

Я пошла вперед, с трудом передвигая ноги в насквозь промокших ботинках, которые с утра были такими сухими. Швейцар у входа был не очень настроен пропустить меня, но я была настойчивой и через минуту оказалась в теплом помещении клуба. Мои очки сразу же запотели, и когда где-то рядом со мной прозвучало: «Я Майкрофт Холмс. Где мой брат?» – я почти наугад, ничего не видя протянула руку в вероятном направлении говорящего. Он подхватил и осторожно пожал ее своей большой рукой; пожатие это напоминало погружение в мягкое сдобное тесто. Я уставилась поверх очков на его огромную фигуру.

– Он ждет на улице, сэр. С вашего позволения, он нуждается, точнее мы нуждаемся, в ночлеге и горячем ужине. А также, – добавила я, понизив голос, – в докторе.

– Да, я знаю, что он ранен. Миссис Хадсон позвонила мне и подробно рассказала обо всем, при этом она настаивала, чтобы я взял с собой доктора Уотсона и отправился в Суссекс. Мне стоило труда убедить ее в том, что пользы от этого будет мало и что врачи в Суссексе ничуть не хуже. В конце концов я убедил ее ничего не говорить старине Уотсону до тех пор, пока Шерлок не окрепнет настолько, чтобы принимать посетителей. Честно говоря, я был немало удивлен, когда узнал от моих друзей из Скотланд-Ярда, что брат из больницы исчез. Неужели его раны так легки?

– Нет, вовсе нет. Я уверена, они очень болезненны, но его жизнь вне опасности, если только он не занесет в них инфекцию. Он нуждается в отдыхе, пище и покое.

– И стоит на холоде! – Он приказал подать его пальто, и мы вышли на улицу, где по-прежнему шел снег. Мои очки быстро отпотели, и я взглянула в направлении уличного фонаря.

– Я оставила его здесь, – показала я.

Мой новый знакомый был мужчиной солидной комплекции, однако оказался на удивление проворным и первым подбежал к скорчившейся на перевернутом ящике фигуре в темно-синем и помог ей подняться.

– Добрый вечер, Майкрофт, – сказал Холмс. – Прошу прощения за вторжение в твою спокойную жизнь со своей маленькой проблемой, но, к сожалению, кто-то пытается свести счеты со мной и с мисс Рассел. Думаю, ты не откажешься нам помочь.

– Шерлок, ты глупец, потому что не обратился ко мне раньше. Я бы избавил тебя от целого дня напряженной работы. К тому же ты знаешь, как меня всегда интересовали твои дела, конечно, за исключением тех, что требовали интенсивной физической активности. Пошли в мои апартаменты.

Едва мы вошли в здание напротив клуба, мои очки вновь запотели, и я уже без них начала осторожно подниматься по лестнице, ступая позади братьев. Оказавшись в просторной гостиной, мы плотно задернули занавески, я бросила свой рюкзак на пол, только после этого вспомнив о лежавшем там взрывном устройстве, и плюхнулась в кресло перед камином. Майкрофт послал за едой и сунул нам в руки по стакану с чем-то горячим. Тепло и покой – это было все, что меня интересовало в тот момент.

Должно быть, я так и задремала, потому что через некоторое время почувствовала руку Холмса у себя на плече и услышала его голос у себя над ухом: