Шрифт:
Через полчаса отшельница была на месте. Секретарша сказала, что председатель у себя, и Прасковья Евлампиева проследовала по коридору к знакомой двери.
Даже не дойдя до кабинета, Прасковья почувствовала смрадный алкогольный дух. Внутри же ей открылось совершенно печальное зрелище. Вокруг уснувшего за столом председателя стояла батарея непозволительно дорогих бутылок и столь же роскошной закуски, принесенных явно кем-то чужим: в деревенском магазине таких деликатесов отродясь не бывало.
Прасковья деловито прошлась по комнате. Открыла нараспашку окно, оставила приоткрытой дверь, дабы лесной воздух сквозняком вынес отсюда иноземную заразу. Пустые бутылки с чудными названиями "Хенесси", "Блек Лэйбл" смахнула со стола в корзину, а остатки еды отнесла в пошарпанный временем холодильник "Днепр".
И принялась расталкивать уснувшего председателя.
– Горе-богатырь: пьян с вина на алтын, - проворчала она, почувствовав, что он зашевелился.
– А без поливки и капуста сохнет, - пробурчал председатель, не поднимая головы.
– Че, залил за галстук и дрыхнешь?
– фыркнула бабуля.
– Да я ж только чуток, - начал было оправдываться он, с трудом откидываясь на стуле, не решаясь разлепить сонные глаза.
– Ага. Выпил одну, выпил две, а третью не помню где. Вставай, срам господний. Чего звал-то?
Мужик открыл глаза не сразу. Но после того как все-таки опознал гостью, его лицо перекосилось отчаянной гримасой, и, наведя на старушку указательный палец-сосиску, он угрюмо заявил:
– Ты! Это ты во всем виновата!
Он не уточнил, в чем именно, но старушка поняла и делано возмутилась.
– Я? О чем это ты? Знать не знаю, ничего не ведаю.
Но председатель, казалось, не слышал ее.
– Приходил ко мне это бизнесмен. Еды всякой принес, пойла. "Я к вам, с открытой душой пришел", - заявляет. Плакался. Говорил, все пошло наперекосяк. Почему - не знает. Дело не идет, деньги сквозь пальцы текут. Хочет свернуть строительство, да не может. Пред друзьями стыдно. Жене, говорит, новую тачку с прибылей обещал. Нам вот денег обещал, когда дело пойдет. А дела нет, стройка стоит.
Председатель обхватил руками голову, которая, казалось, едва держалась на могучей красной шее.
– Это ты нас без денег оставила, - снова прохрипел мужик пьяно.
– А строить он все одно не бросит. Он это, принц... принц, принц... ципиальный. Вот. Хана твоему старому лесу. Вот так тебе, Баба-Яга старая! Вот приду к тебе домой и всех твоих заспиртованных гадов та сушеную траву выкину...
Теперь старушка не слушала его. Ее личико нахмурилось - она энергично обдумывала сказанное.
– Жена, говоришь?
– вопросила она.
– Машину хотела?
– Угу. Жаловался за жену. Даже фотографию ее показывал...
Но старушке было не до этого.
– А где живет этот мужик, знаешь?
– строго спросила она.
– А тебе зачем?
– вопросила красная рожа. Помедлив минуту, председатель стал вспоминать.
***
– Милая!
Надменная девица, в дорогом платье и с заморской собачонкой на руках, недоуменно уставилась на посмевшего отвлечь ее человека. Им оказалась какая-то старушка. Деревня деревней, что по манерам, что по одежде. Синенький платочек на голове, простое ситцевое платье на худощавой фигурке. На ногах то ли сандалии, то ли еще что-то из фасона эпохи мамонтов. Девушка захлопнула дверцу красного "феррари" и сухо бросила через плечо:
– Милостыню не подаю.