– Считаешь целесообразным говорить подобные вещи человеку, которого считаешь опасным для окружающих, и у которого есть дробовик? –Потный спросил подозрительно ровным тоном и даже не взвизгнул на обычный манер.

Я напрягся:

– Это угроза?

– Нет. Это просто резонный вопрос. Угроза исходит вовсе не от меня.

Что ни говори, в ту ночь спокойно уснуть мне не удалось. Я не знал, куда делся дробовик, и молился, чтобы в комнате его не оказалось. Тусовок никаких не намечалось, поэтому я бесцельно проворочался в кровати до рассвета, слушая храп и газоиспускания Потного. И почему за все пять курсов у него так ни разу и не было девушки?

Я же от недостатка прелестниц, пусть и не очень прелестных, но зато доступных, никогда не страдал. Поэтому спустя пару дней, в течение которых я так и не видел устрашающей штуковины моего соседа, ко мне заявилась очередная деваха, которая была не в состоянии реагировать на специфический запах в моей обители.

Наверное, не очень по-джентльменски пользоваться охмелевшей дамой, но я джентльменом никогда и не был, поэтому ничего против умеренного подпития этой самой дамы не имел. Умеренность могла варьироваться, но, по крайней мере, я никогда не пользовал пребывающих совсем уж в отключке, в отличие от парня в конце коридора, которому это было вовсе безразлично.

«Ну а что? – всегда оправдывался он. – Все же на месте, а они и в сознании-то не особо двигаются». На намеки о некрофилии он неизменно грозился надругаться над обидчиком в извращенной форме, но так никогда и не привел свои угрозы в исполнение. По крайней мере, насколько мне это известно… Вот уж кому бы точно понравился зомби-апокалипсис. За глаза мы звали этого парня Пахарь, потому что, со слов его соседа, эти утехи со спящими красавицами со стороны выглядели, будто он вспахивает плугом землю. Теперь мы зовем его Пахарем, не скрываясь, хотя он и против.

Так вот я, в отличие от этого Пахаря, любил, да и люблю, девушек в сознании и ничего не имел против того, чтобы они и сами проявляли активность. Эта девчонка, которую я привел тогда к себе в «номер», была не из робких, хотя, может, это просто потому, что она туго соображала от выпивки. До этого я ее никогда не видел. Как потом выяснилось, она приехала к кому-то из девчонок с первого курса в гости. Она была веселой и все время смеялась невпопад. Меня это порядком раздражало, но никак не мешало моим планам.

Потный вызывал у меня подозрения по тому, как он порой поглядывал на меня с девчонками, но поделать с этим я ничего не мог, поэтому старался не обращать внимания, хотя чувствовал себя как на чертовом телешоу. Мы сидели у меня на кровати и обжимались с этой девчонкой, и тут она предложила взбодриться. Я и без того был не в меру бодрый, спасибо химику с параллельного курса, поэтому вежливо отказался и продолжил лапать деваху. Она, не обращая на меня внимания, достала пакетик с белым порошком, сыпанула на тыльную часть ладони и мигом всосала ноздрей в себя эту штуку. С того момента Потный просто глаз с нее не сводил. Сначала я подумал, что он на меня так таращится, но потом разобрался что к чему, хотя и было довольно темно. Решил его не трогать, пусть хоть посмотрит со стороны, раз ему никогда не перепадает.

Я уже был в полной боевой готовности и приступил к тому, зачем мы тут, собственно, и собрались. Деваха после принятия дозы вскоре заметно взбодрилась и стала как неугомонная фурия. Она вилась вокруг меня, облизывала с ног до головы, в общем, вытворяла то, что девочкам из института благородных девиц только снится. Вот это был улет! Но только пока она не начала кусаться. Нет, я, конечно, люблю всякое такое, но всему же есть предел. Сначала было довольно терпимо, даже приятно, но потом она стала сильнее сжимать челюсти и в конце концов вцепилась мне в руку. Я подумал, что у нее такие глупые шутки, но, когда почувствовал, что она прокусила мне кожу, было уже совсем не до смеха. Я попробовал ее от себя отбросить, но не тут-то было, она сжимала меня мертвой хваткой. Я начал бить ей по голове, пинать ногами, но ничего не помогало. Краем глаза я заметил, что Потный рванул к моему шкафу. Я был шокирован происходящим, поэтому, конечно, мне было не до того, что там и кто делает в моих вещах. Он полез на самый верх, а деваха тем временем вцепилась мне рукою в живот, будто пыталась распороть его, чтобы вытащить наружу все его содержимое. Еще немного и у нее бы это точно получилось – силища у нее была неимоверная, будто я сражался с двухметровым амбалом. Но тут подоспел Потный и со всего размаху шибанул эту стерву дробовиком. Зачем было тянуться за ружьем, чтобы им бить, а не стрелять, для меня так и осталось загадкой.

Девка отлетела в сторону, но облегчения мне хватило буквально на пару секунд, пока я не понял, что она успела прихватить с собою кусочек моей руки. У меня до сих пор глубокий шрам – память о первом боевом крещении, так сказать.

Тут она еще больше обезумела после того, как проглотила мое мясо, и снова набросилась на меня. Я ей явно понравился. Потный снова долбанул ее своей штуковиной, а я вжался в стену с криками:

– Стреляй в нее! Убей эту тварь!

Меня, конечно, учили в детстве, что девочек бить нельзя. Но не стрелять в них меня никто не учил.

Потный пресек еще одну попытку атаки, и она вконец впала в бешенство: вцепилась сама себе в лицо и стала сдирать с него кожу. Тут у меня совсем сдали нервы. Не часто увидишь такое. По крайней мере, в те дни. И я запищал на манер Потного:

– ПристрелИ еЁ!

Когда она быстренько сожрала свое лицо, с такой образиной она снова попыталась на меня наброситься. Видимо, я был вкуснее.

За стенами давно уже стучали, кроя нас матом и жалуясь на шум, и тут пара смельчаков, одним из которых был Пахарь, решила нанести визит нам лично, чтобы утихомирить и навести порядок. И они тут же об этом пожалели. Полоумная баба с месивом вместо лица понеслась на них сломя голову, и издавая жуткие звуки наподобие рыка. Смелость и боевой настрой бравых парней мигом улетучился, и они бросились врассыпную, пытаясь увернуться от жуткого существа, клацающего покрасневшими от крови зубами. Из всех комнат повысовывались лица, но тут же попрятались обратно, поняв, что это не просто бытовая ссора или дурацкий скандал, а нечто посерьезнее. По коридору носилась окровавленная баба, пытаясь поймать двух мощных парней, которые стучались в двери, моля о помощи. Но никто им так и не открыл. Один бросился вниз по лестнице, чем и спас свою шкуру, а Пахарю повезло гораздо меньше, потому что баба все-таки нагнала его и, набросившись на спину, начала рвать зубами почти что лысую макушку.