— Какого еще скрута?! Ты кто, нафиг, такой?! — взвыл я, схватившись за голову. Чем еще больше убедил окружающих в своей неадекватности.

Ну здрасьте вам, — фыркнул голос в голове. — Сам же ж только что обряд привязки инициировал. И уже нос воротишь?!

Озаренный сумасшедшей догадкой, я гораздо тише (практически шепотом) уточнил:

— Псих, это что ли ты?

Он самый, — хриплый голос в голове оттаял и потеплел.

— Но как? Как такое возможно?.. Ты ведь предмет?

И че?

— Предметы не разговаривают.

Да иди ты!.. Охотно бы с тобой поспорил, Денис. Но сейчас у нас на это совершенно нет времени.

— Эй, парень, ты че за цирк здесь устроил! — прерывая наше с Психом объяснение, цапнул меня за рукав куртки один из пробившихся через толпу чоповцев. — Нам проблемы на участке не нужны!

— Ну-ка пошли парень с нами, — подхватил его напарник, хватая меня за второй рукав. — Потолкуем с глазу на глаз.

А дальше все случилось как-то само собой.

Не дожидаясь моего согласия, охранники потащили меня куда-то сквозь раздавшуюся в стороны толпу. Я инстинктивно пытался вырваться из их захвата, однако плечистые бугаи в начале не замечали даже моих отчаянных потуг. Но на четвертом или пятом рывке, со знакомой зеленой вспышкой, в моих руках вдруг вновь материализовался топор. И обоих чоповцев тут же отбросило от меня будто разрядом электричества.

Падая, бугаи посшибали еще несколько человек в окружающей толпе, и со всех сторон снова посыпались в мой адрес ругань и проклятья.

Че застыл, Денис? Шевели ходулями, пока стражники не очухались!

На сей раз у меня хватило здравомыслия не перечить хриплому голосу в голове, и я рванул прочь со всех ног, возобновив диалог с Психом уже на бегу:

— Как ты со мной разговариваешь? Через какой-то вживленный чип?

У-ууу! Какой же ты зануда!

— Че, сложно объяснить?

Чем языком без толку молотить, лучше б за таймером следил. Там, вон, уже меньше двух минут осталось.

Ставший неожиданной подмогой топор снова сгинул на бегу в очередной зеленой вспышке.

Выскочив в соседний торговый зал уже с пустыми руками, я перешел на шаг и, нырнув в самый оживленный овощной отдел, слился там с безликой толпой обремененных тележками покупателей.

Секунд через десять краем глаза заметил появившихся в центральном коридоре багровых от ярости чоповцев. Тут же, подхватив с прилавка гроздь бананов, я сделал вид, что придирчиво их изучаю. Маскировка удалась, враги не заметили меня в толпе других покупателей и отправились дальше по коридору, осматривать остальные отделы огромного зала. Я с облегчением выдохнул и вернул бананы обратно на прилавок.

— Дальше-то че делать? — шепнул я на сей раз едва слышно, чтоб не повторять устроенного в соседнем зале переполоха.

Обожди чутка. Я уже почти его запеленговал.

— Кого его?

Скрута.

— А это че вообще за хрень такая — скрут?

Просил же: не мешать!

00:01:33… 00:01:32… 00:01:31…

Таймер, неумолимо отсчитывал в углу секунды до нашего с Психом «конечного обнуления». Что бы это ни было, звучало жутко. И я с огромным трудом сдерживал нервное желание: снова заговорить о чем угодно, чтобы только прервать наконец мучительную тишину.

Когда мое терпенье уже затрещало по швам, Псих наконец порадовал новостью:

Вот он, падлюка. Все, никуда ты от нас, голубчик, больше не денешься!.. Денис, готов к ратному подвигу?

— Че делать-то?

Да ерунда. Сущая безделица. Видишь вон там, в правом углу, старушка сгорбленная картоху перебирает… Сейчас аккуратно зайди к ней за спину, призови топор и занеси над ее горбом. Дальше доверься мне, расслабь руки, и я все сделаю сам.

— Я бабушку убивать не хочу.

Не бздой, Дениска. Клянусь священным пламенем горна, старушка от моего лезвия не пострадает.

— А может…

Никаких «может»! На таймере уже меньше полминуты осталось! Шевели ходулями, если жить хочешь!

Пришлось подчиниться вульгарному шантажу.

Глава 2

Следуя инструкциям Психа, я поднял топор (с зеленой вспышкой материализовавшийся в руках, как только я добрался до старушки) над горбом и… тут же едва не выронил увесистый инструмент из рук, когда с лезвия топора вниз сорвался сноп зеленых искр, и привычный материальный мир перед моими глазами вдруг взорвался резанувшим с непривычки зрение ослепительно-ярким буйством красок.