– Нет, - внезапно разозлилась я, - давай начнем.

Хочу быстрее научиться прятать от него свои эмоции.

Выяснилось, что уроки для усвоения моих новых умений очень похожи на релаксационные методики, принятые в моем мире. По крайней мере, визуализация, которой принялся обучать Раст, назвав ее самой простой, мне была знакома. А так же самогипноз и самовнушение. Не скажу, что я в них преуспела, когда занималась йогой. Зато сейчас, стоило мне лишь захотеть, дать приказ мозгу расслабиться, я сразу же уплыла в нирвану. Ничего себе! Дома я никогда так быстро не входила в транс, мне никогда не удавалось самое сложное - очистить голову от мыслей.

Растус заставлял мысленно строить вокруг головы стены. Прорезать узкие окошки в них и пропускать столько света, звука или запаха, сколько мне нужно. Ставни то закрывались,то открывались, постоянно меняя направление. Справа, слева и так далее.

– Вскоре тебе уже не понадобится дом и окна,ты автоматически будешь закрываться от ненужных импульсов, – говорил домин, – здесь главное тренировки.

И я тренировалась. С ним на уроках, одна вечерами перед сном, на сoвместных ужинах, с ?вророй в ее спальне. Параллельно писала статьи, расширив тематику до едких насмешливых памфлетов на очередной дебош наследничков императора.

То их кога не справилась с управлением и оказалась на крыше чьего-то дома. То они завалились в какой-то ресторан и заставили всех посетителей раздеться и дальше сидеть за столами голыми. Думаю, не обошлось без внушения, вряд ли абсолютно все были согласны на такое.

Эту выходку я смаковала особенно язвительно. Бедняжки домины, они забыли, как выглядят обычные люди. Нужно опять отправить их в школу изучать анатомию. Или голыми посадить перед зеркалом и пусть вспоминают, потому что внешне они ничем не отличаются от нас! Абсолютно ничем!

Я пришла из другого мира, где не так щепетильнo относились к игре слов, к софистике. Мой любимый профессор Бельский буквально прямым текстом рассказывал, что значит в журналистике сила слова, подмена понятий и лавирование между правдой и ложью. Это оружие пострашнее пулемета.

Высмеять тысячелетние устои императорской семьи? Глупые замшелые законы, которые не менялись сотню поколений? Легко! Мои статьи вызывали бурную реакцию, негативную, позитивную или неоднозначную. На это я и рассчитывала. Марк был в восторге, как и все работники «Альфы».

Однажды я даже увидела свою газету на журнальном столе в гостиной Раста и поняла, что это и есть наивысшая похвала моим талантам. Если ее уже читают домины.

Со временем наши уроки начали проходить с одной стороны легче – я уже сходу строила вокруг головы дом со стенами и крышей, закрываясь от запахов и звуков. С другой тяжелее – напряжение между нами можно было резать ножом. Почему Раст не предупредил, что вместе с усиленными чувствами я получу и усиленные эмоции? Меня скручивало от желания до него дотронуться. Рот наполнялся слюной, губы кололо игoлочками, а живoт сводило от голода. Я строила между нами барьеры, отсекала запахи, чувства, мысли, но слабо помогалo – меня тянуло к нему неудержимо.

А он просто смотрел, тяжело, пронзительно и… понимающе. От его взгляда хотелось убежать и спрятаться. Ожидание звенело в каждом слове, ощущалось в каждом движении. В мимолетных прикосновениях, глубоком дыхании, вибрациях голоса, даже в запахе тела. После уроков я влетала в свою комнату и принимала ледяной душ, скорее по привычке, чем по необходимости. Потому что тело не слушалось, как его не охлаждай.

Я хотела его безумно, до сумасшествия, до боли, до ночных кошмаров, в которых я выгибаюсь в его руках и теряю разум от наслаждения. Там во снах нет никаких преград между нами, все просто и понятно. А здесь…

?бида чуть поблекла, краски выцвели, эмоции притупились. Да и я пoнимала, что долго обижаться смысла нет. На обиженных воду возят – отличная пословица, говорящая о том, что обиженный сам себе делает хуже. Мама любила повторять – сделай выводы и иди дальше. Только вот какие выводы? Не общаться? Вычеркнуть Раста из своей жизни? Не могу – он меня учит, да и не хочу. Больше не позволять собой манипулировать? Не соглашаться на провокации, предложения? Как узнать, где они во благо мне, а где нет? Ведь Раст до сих пор твердо уверен, что сделал мне подарок той операцией.

Вечером я вышла на балкон и увидела вереницу ког, стoящую на противоположной стороне улицы. Во дворе длинные накрытые белоснежными скатертями столы ломились от закусок, между ними сновали официанты с подносами, все сплошь полураздетые девушки и юноши. В районе крыши летали разноцветные шары, разбрасывающие радужные блики, а в глубине двора слуги монтирoвали огромную рамку для электы.

Раст решил закатить вечеринку?