Он встал, слизывая блеск с губ, и усмехнулся. Мужская гордость, которая почти светилась на его лице, заставила её сжаться внутри. Он вытер уголок рта и обсосал пальцы, где видимо, остались её соки. Коварный. Поддразнивает. Зная, что она кайфовала от каждой частички всего этого.

— Я играю так же, как люблю трахаться. Грязно. — Он прошел мимо нее, обратно внутрь «Чикс», оставив её в беспорядке, неудовлетворённой.

— Ё*аный ты мудачело, — пробормотала она, натягивая трусики с шортами, а затем ворвалась обратно через дверь.

— Итак?

Как будто у Каринны были какие-то намерения распускать девчачьи сплетни с Тэмми Тинкерздой — прозвище, которое глупышка с гордостью сама придумала — обратная сторона работы с девочками, едва закончившими среднюю школу.

— Он гей, — солгала Каринна. Даже самый сомнительный гей не смог бы сделать то, что он только что сделал. Каждый вуайерист в поле зрения только что получил урок, как правильно лакомиться киской. — Облом, да? — Она постучала по барной стойке. — Джинкс, двойной виски. — Она ни за что не допустит, чтобы её золотой билет унесла клубная вешалка. У неё было железобетонное намерение вернуться в его кабинку и предложить этому игроку особое предложение — бесплатно, если он готов посвятить её в садизм.

— Ага. — Тэмми вздохнула. — Но я всё равно трахнула бы его. — Её глаза забегали по залу. — Эй, куда он делся?

Карина обернулась. Его стол был пуст.

— Сукин сын, — пробормотала она. — Ты видела, как он ушел?

Тэмми покачала головой.

«Проклятье». Пробившись сквозь толпу, Каринна подошла к входной двери и, сложив руки, чтобы защититься от холода, осмотрела парковку. Ветер взъерошил её волосы, и она вздрогнула.

Никого.

Как будто парень просто встал и исчез.

Каринна вернулась к своему подносу с шотом, где Тэмми стояла у стойки с широко раскрытыми глазами и улыбкой на лице.

— Черт возьми, ты бы видела огромные чаевые, которые он оставил на столе. Триста баксов!

«Ага. Огромные».

***

Каринна вышла из бара, сигнализируя об окончании своей смены, в шляпе и длинном черном пальто, закрывающем накачанные бедра, оседлавшие лицо Ксандра двумя часами ранее. Он не мог не облизать губы при виде неё, наблюдая со своего места на крыше, рядом с «Чиксами».

Задний переулок был его личной индульгенцией. Для удовлетворения его любопытства, и, черт возьми, это было так божественно, как он себе и представлял. Этот сладкий запах сахара, которым она пахнет, был похож на её собственные духи. Преданный ад, он бы не смог выдержать ещё одну ночь, наблюдая за тем, как она ублажает какого-то ублюдка из-за информации. Ксандру нужно было одно прикосновение, один поцелуй сладкой небесной киски, и, черт возьми, этого всё ещё было мало.

«Грёбанная маленькая дикая кошка». Он вцепился в кожу, чтобы снова не возбудиться.

Выражение её лица, когда он оставил её жаждущей оргазма, чуть не сломало его. Более слабый ангел ударил бы не об стену и обрадовался бы её крикам. Единственное, что отличало Ксандра от более слабого ангела, — это непоколебимая приверженность мести.

К сожалению, она сыграла большую роль, чем он хотел признать.

А внизу, она пошла своим обычным путем к автобусной остановке. Ксандр скрывался в тени, прислушиваясь к глухому стуку её тяжелых ботинок по мокрому тротуару.

Локон её волос выпал из шляпы, играя на ветру. Заставляя его думать об том завитке, прилипшем к её мокрой от пота щеке, танцующем вдоль края её овального лица.

Он покачал головой. «Хватит этого дерьма».

Каринна села в автобус, и Ксандр последовал за ней, пока она не достигла угла её улицы, недалеко от кампуса, где угол квартала занимало большое здание. Снова оказавшись на открытом воздухе, она побрела по вязкому снегу к входной двери и исчезла внутри.

Внутри её квартиры с двумя спальнями зажегся свет, а её силуэт бродил вокруг. Она добралась до своей спальни и, как и каждую ночь до этого, потянула штору.

Схватив рукой штору, она остановилась, и тень поднялась, открывая её фигуру.

«Какого хера она делает?»

Длинные черные пряди выбились из ее шляпы, когда она сняла её с головы. Она сняла пальто и ботинки, пока не остались только обтягивающая футболка и трусики. Как будто она знала, что он наблюдает за ней.

Господи, она была совершенна.

Боль между бедрами заставила его проклясть богов горячих гребаных тел и синих яиц. Схватив себя сквозь кожу штанов, боль не уменьшилась. С собственным сознанием, его член стоял по стойке смирно.