— Выхода нет. — Она подняла цепь, прикрепленную к её шее, и склонила голову набок. — Нет. Здесь мы умрём.

Каринна часто слышала, что жертвы сближались в неволе. Женщина уже смирилась со своей судьбой. Сошла с ума. Это как пытаться убедить труп бороться за жизнь.

— Ты, может быть. Не я. Меня отследят. За мной придут.

Девушка улыбнулась, её тело дернулось от смеха.

— Твою мать. Что за глупая девчонка. — Она покачала головой. Из-за одной из своих мисок с едой она подняла предмет и бросила его в её сторону, он приземлился прямо перед Каринной.

Подняв его, Каринна осмотрела крошечный золотой браслет, который выглядел точно так же, как тот, что дал ей Ксандр.

— Ага, рассказывай сказки. Он подарил тебе его? Говорил, какая ты красивая и как он влюбился в тебя? Он сказал, что защитит тебя? — Она подползла к ней, остановившись, когда цепь дернула её за позвоночник и заставила вздрогнуть. Когда боль, казалось, утихла, её лицо расслабилось. — Браслет? Чтобы другие поняли, что ты готова. Тебя предали. Никто за тобой не придет. — Увядающая улыбка боролась со слезами, выступившими в её глазах. — Надеюсь, они сожрут тебя первой. — Она разразилась истерическим смехом, от которого у Каринны к горлу подкатила тошнота.

Рвота вырвалась изо рта, расплескавшись по полу.

«Не меня». Она закрыла глаза и прижала подбородок к груди. «Думай. Найди выход».

Сапоги застучали по полу над ними.

Её мучители вернулись.

***

Грохот цепей вырвал Ксандра из сна, когда он поворачивался на своей кровати. Пока сон всё ещё пытался завладеть им, в его голове промелькнуло воспоминание о раннем вечере.

Стоны Карины.

— О Боже! Ксандр! Пожалуйста!

Он привязал её к кресту. Проник в её самый темный страх — единственную надежду, за которую цеплялась Каринна — её контроль. Ксандр вырвал его у неё так же легко, как если бы взял погремушку у ребенка, наблюдая, как она корчится в нервном ожидании каждого удара хлыста. Пореза лезвия. Жара от пламени. Всё это физически никогда не касалось её кожи. Он играл с её разумом, завладел её страхами и довел её до вершины физических мук, прежде чем разрушить её страдание удовольствием — чистой, безжалостной снисходительностью с его стороны.

Страх и боль прошли достаточно быстро, когда он смог после этого поклоняться её телу.

Он опустил руку, чтобы притянуть её к себе, но остановился.

Его руку что-то удерживало.

Глаза Ксандра распахнулись, и в его венах заструилась паника, когда он уставился на наручники, приковывающие его запястья к кровати. Туго. Он оглядел комнату, его глаза не заметили ничего, кроме отсутствия Каринны.

«Бл*ть. Бл*ть».

Он дергал за сталь, стиснув челюсти, пока цепь не сорвалась.

Детали прошедшей ночи проскользнули в его голове, как в перемотке. «Каринна привязана к кресту. Подвешена на подвесных тросах. Я на ней в ванной и в своей постели».

Ни разу Ксандр не терял бдительности с ней, пока она, наконец, не отключилась на нём.

Как он смог так крепко уснуть?

Был ли он под действием наркотиков? Она сделала себе напиток, а затем заставила его выпить его, когда она вылила его на свои сиськи. Все это быстро промелькнуло перед его глазами.

Бл*ть. Она опоила его Сиянием.

Он бросился к окну. Его мотоцикл пропал.

— Каринна! — крикнул он, натягивая штаны и рубашку, прежде чем скользнуть в сапоги. — Ответь мне!

Ужас скрутил его живот. Проходя мимо комнаты Каринны, он остановился.

Нет. Пожалуйста, нет.

Медленно повернув ручку, Ксандр вошел в комнату. Тишина висела в воздухе, её запах манил его.

— Каринна, — тихо сказал он.

Нет ответа.

Предмет, лежавший на кровати, привлек его внимание, и он побежал через комнату к нему. Записка. Сложенная пополам, гравировка пера покрывала крошечный шрифт отрывков из Библии. Он открыл её, поймав завернутую внутрь тонкую золотую цепочку:

«Ты знаешь, почему я была здесь. Пора».

Его мышцы ослабли.

Записка выпала из его рук.

Ксандр уставился на ожерелье, смятое в его ладони — такое же, которое носила Каринна. Он вышел из комнаты, по коридору, по лестнице, прямо в подвал. Каждый инстинкт кричал о том, чтобы пойти за ней, но это нужно было сделать правильно, иначе Каринну убьют — и это был бы милосердный конец. Что может случиться перед её смертью, если он объявится, без плана, со сверкающим оружием, оставит в нём только адский холод. Некоторые наказания заставляли ад казаться раем, и, без сомнения, они не станут торопиться с ней.