рванулся в входной двери. Газонокосилка, как живая,

увернулась от кресла, сделала негодующий оглушительный

выхлоп и устремилась за Гарольдом. Ударом плеча он распахнул

дверь веранды вместе с ветрозащитным экраном, сорвав все это

с замком. Спрыгивая с крыльца, он чувствовал, он слышал, что

газонокосилка уже почти настигла его, что еще несколько

мгновений - и она примется за его пятки. Он уже даже

чувствовал ее запах.

Газонокосилка взвыла на верхней ступеньке подобно

горнолыжнику, приготовившемуся к старту. Убегая от ее по

свежескошенной траве заднего дворика, Гарольд чувствовал,

что ему становится все тяжелее и тяжелее - слишком много

банок пива было выпито сегодня и слишком часто прикладывался

он вздремнуть. Он чувствовал, что она уже в каких-то

сантиметрах от него. Падая, он обернулся и увидел через

плечо, как обе его ступни исчезают под газонокосилкой.

Последним, что увидел и услышал Гарольд Паркетт, была

громоздящаяся на него газонокосилка, ее мелькавшие с

бешенной скоростью зелено-красный ножи (от травы и от его

собственной крови) и то, как она натужно заревела,

перемалывая кости его ног. Hад газонокосилкой возвышалось

жирной и нервно трясущееся лицо самого газонокосильщика.

– Чертовщина какая-то, - озадаченно проговорил лейтенант

Гудвин после того, как были сделаны последние фотографии. Он

кивнул двум людям в белых халатах, чтобы они подъехали со

своими носилками на колесиках.

– Меньше двух часов назад он позвонил в участок и

сообщил, что по его газону бегает какой-то голый парень.

– Да ну?
– удивился патрульный Кули.

– Да. То же самое сказал и один из его соседей. Hекий

Кастонмейер. Он тоже звонил нам, но он думал, что это был

сам Паркетт. Может быть, так и было, Кули. Может быть, так и

было.

– Сэр?

– Я говорю, что, может быть, так оно и было, - мрачно

повторил лейтенант Гудвин и, поморщившись, потер себе висок.

– Hаверняка это был какой-нибудь буйно-помешанный, как мне

уже надоели эти шизофреники! Спасу от них никакого не

стало.

– Да, сэр, - вежливо поддакнул Кули.

– Где остальная часть тела?
– спросил один из санитаров.

– В ванной в углу заднего дворика, - ответил Гудвин,

задумчиво глядя на небо.

– Вы сказали в ванной?
– переспросил санитар.

– Да, именно так я и сказал!
– раздраженно бросил

Гудвин.

Патрульный Кули подошел к ванной, стоявшей в глубине

дворика и побледнел.

– А может, - медленно проговорил лейтенант Гудвин, - это

был сексуальный маньяк.

– Есть какие-нибудь отпечатки?
– поинтересовался Кули, с

трудом сдерживая отвращение от увиденного в ванной.

– Спросите еще про следы, - грустно проговорил Гудвин,

кивнув на аккуратно и очень коротко подстриженную траву.

Кули смущенно прокашлялся.

Лейтенант Гудвин засунул руки глубоко в карманы и стал

глубокомысленно покачиваться с носков на пятки.

– Мир, - начал он мрачно и глубокомысленно, - полон

сумасшедших. Hикогда не забывайте об этом, Кули. Самых

разнообразных шизофреников и маньяков. Паркетт разъезжал

по собственному дому с включенной газонокосилкой.

Представляете?

– Hет, сэр.

Гудвин внимательно обвел взглядом аккуратно

подстриженный газон Гарольда Паркетта и еще глубокомыс

леннее произнес:

– Один человек, увидев черноволосого шведа, сказал: "Это

наверняка негр, только кожу перекрасил".

Гудвин поплелся вокруг дома. Кули последовал за ним. В

воздухе вокруг них стоял приятный свежий аромат недавно

скошенной травы.