Сейчас же он не чувствовал ничего. Только леденящую сердце пустоту. Привычным образом серебристые нити не ползли в сторону чужих мыслей, не цеплялись невидимыми крючками в чужое сознание, чтобы подавить разум и отдать очередной приказ.

Его волшебные нити просто исчезли.

Упрямо вглядываясь в испещренное морщинами лицо Веруча, он пробовал снова и снова. Не желал признавать, что дара больше нет. Он просто не мог в это поверить. Такого не могло случиться.

– Что-то не так, мой принц?
– старик с подозрением взглянул на него, и Фрэнсис похолодел.

Только бы не догадался. Весть о потере дара разнесется по замку за считанные минуты. И младшего принца сразу же перестанут бояться. Он потеряет последнюю надежду на трон. И скорее всего, от него точно постараются избавиться.

– Оставь меня. Я хочу отдохнуть, - он отвернулся от мага, демонстративно вздернув подбородок.

– Конечно, Ваше Высочество.

Когда Веруч бесшумно вышел, Адара подскочил на кровати, совсем не замечая, что голову раскалывает на части, а тошнота вновь поднимается огромной лавиной.

“Мой Дурман... Эта паскуда что-то сделала со мной! Мой дар исчез! Она забрала его! Она просто его украла!”.

Неверие в нем сменилось такой лютой яростью, что, зарычав, принц принялся крушить все вокруг. Пинал мебель, переворачивал стулья, смел все со стола. Горячие остатки отвара расплескались, миска лопнула и разлетелась на осколки. Разбился подсвечник и фарфоровая ваза. В комнате стоял страшный грохот и звон. Треск разрываемой ткани.

Стремительно подойдя к зеркалу, он схватился за лицо, не узнав в этом облезлом человеке собственного обличия. На голове был сущий кошмар.

Размахнувшись, ударил кулаком прямо в центр. По ушам ударил звон разбитого на осколки зеркала. И собственное нечеловеческое, звериное рычание.

По сжатому кулаку бежала кровь, но Фрэнсис ничего не замечал. Тяжело и хрипло дыша, он уставился взглядом помешанного безумца на осколки. В них искореженными кусочками отражалось бледное лицо с жуткими потемневшими глазами.

– Я убью тебя! Я найду и убью тебя! Клянусь я это сделаю!

**

Глава 19

Ночь выдалась прохладной, но после Вел Хейма осень на родной земле для Эми была приятной. Уснуть не удавалось, к тому же Рикхарт, гад такой, отправил ее в палатку к Маро, что стало для нее сущим наказанием. Спальный мешок весь насквозь пропитался его запахом, что так непривычно щекотал девичьи ноздри.

Сардану это, ясное дело, не понравилось. Он даже не пришел спать. Сразу же вызвался дежурить у костра, а потом так и остался сидеть с Риком, который оказался по очереди вторым. Они тихо переговаривались между собой, пока она невольно прислушивалась. Просто уснуть не получалось, Эми так и проворочалась почти всю ночь. Разговоры в основном текли вокруг тяжелого положения Валиарии, набегов хаансов и горзденцев. Про нее - ни слова, и она облегченно выдохнула. Не хотелось стать свидетельницей сплетен, еще и о себе.

На самом деле ей не хотелось услышать плохое о себе. Например, что она предательница, или что кожа на ее руках выглядит не огрубевшей, как у типичной рабыни Кальдеррана. Потому что, конечно же, она все это время испытывала тягучее чувство вины перед теми, кто ехал с ней в повозке. Женщины и мужчины из Авергарда, монахини из монастыря.

Сардан прав. Она вытянула счастливый билет. Она всегда была сыта, одета, ее не принуждали к физическому труду или непотребностям, как в Алом Доме. Да, Фрэнсис гонял ее по болотам, оставил шрамы на теле и в душе.

Но все это не сравнится с тем, что испытывают до сих пор ее земляки, ставшие рабами. Каждый день умирало столько людей... Изнуренные, голодные, они падали гроздьями прямо на полях. Никто не жалел их.

Да, вина давила на нее тяжелой громадной горой, не позволяя забыть настоящее положение дел ни на минуту.

Придремать удалось только под самое утро, поэтому, когда Рик разбудил ее, она с трудом открыла глаза.

– Утро уже, поднимайся. У тебя есть минут двадцать, а потом мы отправимся в путь.

– Да вам, правда, нет нужды провожать меня, - пробормотала Эми, поспешно приглаживая волосы и выползая из палатки.

Рикхарт уже придерживал для нее ковш с водой, предлагая умыться. Она с благодарностью приняла его помощь.

– В нынешнее время одной бродить по лесу опасно. А ты еще и пешком.

– Думаешь, на меня нападут хаансы или горзденцы? Они же далеко...

– Тут и без них хватает отребья, - отрезал Гаэрди, глядя на нее как на маленького ребенка.
– Обнищавший народ не гнушается промышлять разбоем. Каждый выживает как может. Хоть я это и осуждаю.