А Эми, к своему неудовольствию, еще долго вертелась на жестком матрасе, уснуть никак не получалось. Ладонь то и дело нащупывала ручку зеркала, но тут же бросала ее, словно обжегшись.

В голове появилось еще больше вопросов.

**

Глава 22

На рассвете, когда облачка пара еще окутывали охлажденную землю, Фрэнсис запрягал лошадь. Не стал будить для этого Бофара. Не потому, что пожалел бедного слугу, а просто не хотел никому говорить куда собирается. Да и вообще. В последнее время младший принц остро чувствовал свое одиночество и непонятную тоску.

Хотя это в корне неверно. Он знал отчего тоска. Его планы разрушились в один миг, и теперь он просто не понимал, что делать. Было так странно ощущать себя пустым сосудом, без капли магии. Это сводило с ума.

Теперь он просто человек. Как Бофар, или обычные крестьяне с окрестных деревень. И голубая кровь наследника течет в нем теперь словно в насмешку, а осознание того, что он никто, вызывает тупую ярость и бесконечное разочарование. И страх.

Он поежился от пронизывающей прохлады, рассеянно погладив фыркнувшую лошадь. Горячая морда уткнулась ему в шею, и юноша рефлекторно обхватил ее рукой.

– Тшш.

А что, если Дар не удастся вернуть? Что, если он не в НЕЙ? Вдруг он просто исчез навсегда?

От этих угрюмых мыслей он пытался избавиться, но они то и дело возвращались в его голову, словно захватившие разум паразиты. В душе творился полный хаос. И Фрэнсис больше не знал за что ухватиться и что считать новой точкой опоры. Он как будто сорвался с тонкого края и полетел в пропасть, но поделать с этим ничего не мог.

Отца больше нет.

Они так много не успели сказать друг другу. Фрэнсис все равно надеялся услышать однажды... А что он, собственно, хотел? И сам толком не осознавал. Аскон ведь ясно давал понять, что ненавидит сыновей. Но вот парадокс - чем больше каждый из наследников ощущал это неприятное чувство на себе, тем больше тянулся к черствому родителю в поисках хоть капли тепла.

Какая глупость. Фрэнсис зло усмехнулся и перекинул уздечку на холку лошади, готовясь запрыгнуть в седло. Однако чужое покашливание за спиной заставило резко обернуться.

В проеме конюшни стоял Освальд. Как всегда при полном параде, ни складки на идеально отутюженных камзоле и брюках, ни пятнышка на блестящих начищенных сапогах. В золотых пуговицах он мог рассмотреть свое отражение. Младший Адара с трудом подавил смешок.

В голове замаячил дурацкий вопрос. Как он тут появился в конюшне с навозом и умудрился сохранить чистоту сапог? Взлетел, что ли?

– Куда собрался?
– спросил Освальд, цепко разглядывая младшего брата и его походную одежду.

Кажется, с неодобрением отметил в ней простоту и невзрачность, а также отсутствие фамильных украшений, которыми Фрэнсис не собирался светить.

– Ты еще не ложился?
– вопросом на вопрос ответил Фрэнсис.

По снисходительной насмешке средний брат сразу понял, что тот намекал на его безупречный внешний вид. Над этим вечно все потешались. Но Освальд просто до безумия любил порядок. И в первую очередь начинал с себя. Сарказм Фрэнсиса он попросту проигнорировал.

– Мой младший брат ведет себя довольно странно в последние дни. После покушения сиротки ты сам на себя не похож. Неужели так испугался смерти?

– Я уже не помню, когда я перестал бояться смерти, Освальд, - спокойно произнес принц.

Не было в его голосе хвастовства или пустой бравады. Освальд это знал. Знал, что он такой с детства. По-змеиному хладнокровный, прущий напролом, без капли всякого страха. Поэтому и добился ошеломляющих результатов на поле боя в очень юном возрасте. О нем слагали легенды. А он, по сути, до сих пор щенок.

Наверное, именно поэтому Освальду до чесотки хотелось его уколоть побольнее. Хоть пришел и не за этим. Но не смог удержаться. Даже в предвкушении оскалился.

– А меня вот всегда пугало твое невозмутимое спокойствие даже в самых критических ситуациях.
– Взгляд среднего принца был предельно серьезным.
– Ты, наверное, не помнишь... Но был один случай в детстве... Тебе совсем ничего было, лет пять может или шесть. Мы с Торли бросили жребий - кто из нас положит на твою голову подушку, пока спишь.

Фрэнсис смотрел на брата ровно, без всяких эмоций. Слушал, никак не показывая обиды или злости.

– Для тебя не секрет что мы с Торли ненавидим тебя. Да и друг друга тоже, чего уж там.
– Освальд задумчиво разглядывал пятнистый рисунок на крупе лошади. Тонкие пальцы покручивали фамильный перстень.
– Ты был младше, это раздражало. Когда ты родился, то все в замке вдруг разом забыли, что мы есть. Это нас даже объединило на какое-то время. Мать порхала только вокруг тебя, блаженная улыбка не сходила с ее лица. Она говорила ты особенный. А уж когда у тебя впервые проявился дар, то и вовсе начала превозносить до небес. Отец тоже поначалу радовался, что в его семье появился такой уникум. Хвалил твой дар, хвастал перед всеми. Пока не понял какую угрозу ты несешь. Мы с Торли дико ревновали. А ты ведь, правда, был особенный. Капризный, да, эгоистичный. Жесткий, с не по годам развитым стальным характером. Хоть внешне и девчонку напоминал лет до десяти...