Моя помощь Рябовой и Матвееву против Седова была более чем сомнительной, зато я мог сделать так, чтобы они меньше отвлекались на его подмогу. Выхватив из-за пояса двуствольные пистолеты, я упёр их курки в бока, и толкнул вперёд, изготавливая к бою. Продолжая это движение вскинул оружие на линию прицела и нажал на спуск.

Пятьдесят шагов, для пули с хвостовиком вполне приемлемая дистанция, и первым же выстрелом я свалил бегущего мужчину. Бил как в тире, не спеша, выверено и чётко, как метроном. Четыре выстрела, четыре убитых и раненых, тут уж кому как повезло. И тот факт, что одной из моих жертв оказалась женщина, которая сейчас каталась по земле, прижимая руки к животу меня ничуть не смущал.

Ну, хотя бы потому что до этого она бежала с фузеей наперевес, и держала его вполне уверено, а значит полезла бы в драку. Даже если бы промазала выстрелив из него, вполне могла ткнуть штыком, а в умелой руке такая атака сродни выстрелу из фузеи, в менее опытной, сопоставим с длинноствольным пистолетом.

К тому же от холодняка «Щит» уже не помогает, тут нужно другое плетение «Кольчуга». Оба они в равной степени противостоят магическим атакам, но первое защищает ещё и от метательного, а второе от колюще-режущего. А под такую защиту нужен отдельный слот в боевом наборе, количество которых ограничено, как и объём Разового лимита.

Тем временем, Рябова взмахнула рукой, и с неё сорвался веер «Огненных стрел», срезавших двоих набегающих со стороны поля, и ранив лошадь под третьим. Та полетела через голову, оглашая округу жалобным ржанием и подминая под себя седока. Сомнительно как-то, чтобы с ними проводили кавалерийскую подготовку, скорее всего только пехотную.

Расстреляв заряды, я отбросил двуствольные пистолеты, потянул из кобуры длинноствольный, переломил ствол, и выбросив пустую гильзу вогнал в патронник снаряжённый патрон. В домике карабин, но с одной стороны я так доподлинно и не знаю заперта ли дверь, с другой, получится едва ли быстрее, чем перезарядить этот.

Манипуляции с пистолетом я проделывал не глядя, отточенными, выверенными движениями. Одновременно с этим контролируя обстановку. Рябова и Матвеев сблизившись с Седовым, разошлись в стороны, раздёргивая его внимание и атакуя с двух сторон. Плетения на крестьян они больше не тратили, используя для этого огнестрел. И весьма удачно, надо сказать. Подпускали вплотную и били в упор.

Крестьяне прежде чем бросаться в штыковую, так же стреляли по учителям, однако безрезультатно. В смысле, от щитов конечно что-то отъедали, но добраться до плоти их пули не могли. Впрочем, если долго мучиться, то что-нибудь получится, тем паче, что и сам хозяин поместья не отмалчивался, атакуя плетениями со скорострельностью… Ну, не пулемёт конечно, но с учётом непременного отката очень быстро.

Вообще, вот так взглянешь на поединок одарённых, и складывается ассоциация о каком-то световом шоу. И только когда плетения бьют не по щитам, осыпаясь красивыми и практически безвредными всполохами, а по не имеющим защиты людям или предметам, становится заметна мощь Силы, и появляется всеобъемлющее желание обладать ею.

Обо мне словно все позабыли. Крестьяне, как и их господин сосредоточили всё своё внимание на одарённых. Перезарядив пистолет, я выстрелил в бегущего мимо мужчину, и дистанция в семьдесят шагов меня ничуть не смущала. Тот запнулся, и растянулся на земле.

Наконец я решил воспользоваться тем, что выпал из поля зрения противника, и ринулся в атаку, стремясь свести дело к рукопашной. Но когда до волхва оставалось не больше пяти шагов, я вдруг услышал знакомые свист с завыванием, а затем появилось завихрение молний в виде кольца. Портал! Этот ублюдок сейчас сбежит! Я оттолкнулся и пушечным ядром полетел вперёд.

Когда мои руки уже схватили волхва, земля под нами разверзлась, нас подкинуло вверх и отбросило в сторону. Грудь обожгло холодом, словно там оказалось два обжигающих куска льда. Разрядились амулеты и я остался без защиты.

Голова пошла кругом, а тело охватила острая всепоглощающая боль. Однако я сумел купировать её, и не только не провалиться в забытье, но и сохранить ясность ума. То есть, прекрасно сознавал, что если я сейчас не кончу Седова, он уж точно расправится со мной, даже самым простеньким плетением.

Воспользовавшись его замешательством, я извернулся и захватил его шею сгибом ноги. Ещё один доворот телом, и я завалился на бок, едва расслышав влажный хруст позвонков.

— Какого хрена! — донёсся до меня возмущённый крик Матвеева. — Элка, ты нахрена его с собой взяла!?

— Спокойно, Филипп. Чего теперь-то орать. Видишь крестьяне обеспамятели, значит мертвее мёртвого наш волхв. Шелест, зачем?

— Он ушёл бы, — купируя боль, и сдёргивая с себя тлеющую одежду, произнёс я.

— Мы специально не разряжали «Огненные шары», чтобы ударить ему под ноги, когда он активирует портал, — пояснила Эльвира Анатольевна.

— Мне откуда было это знать. И потом, моя сестра…

— У неё ещё целых девять дней. Мы бы сегодня выпотрошили его до дна, и порешили при оказании сопротивления. А теперь, что прикажешь делать? — развела она руками.