– Ада! Ну не абсурд ли в сложившейся ситуации разыгрывать из себя святую и податливую супругу, когда он то и дело высмеивает наши с тобой походы в церковь!

– Милочка моя, а сколько я терпела за свою жизнь?! Каждый должен выстрадать свое счастье, – утвердительно заявила Ада. – Тебе нужно паспорт получить, а потом разберешься. Некуда тебе сейчас дергаться. Я веду переговоры с Майклом, найдем тебе контракт в Америке и поедем завоевывать Голливуд! Надеюсь, ты не забудешь своего первого агента, – Ада сделала многозначительную паузу, – когда дела твои пойдут в гору?!

– Ада! Пока что я снимаюсь во второсортных рекламных роликах, – вспылила я, – и отбиваю себе пятки в парижском метро, хожу по бесконечным кастингам для всевозможной чепухи.

– Где твоя выдержка? Как ты хочешь добиться успеха, если даже не находишь самообладания и энергии терпеть своего собственного мужа. Ладно, я вижу, что твоя ситуация в Турции – тупиковая. Ваш отдых только измотает жарой и разборками, да и потом, у тебя аллергия на солнце. Скажешь ему утром, что плохо себя чувствуешь, и возвращайся в Париж. В субботу – вечер у Клода. Он сейчас как раз ищет новое лицо для зимней рекламной кампании. Я хочу, чтобы он посмотрел тебя. Оденься во все черное. Он дикий эстет, и если вдруг не понравится цвет твоего платья, считай – все пропало. И еще, никаких духов!

После разговора с Адой стало легче.

Именно она представила меня Лори на одном вернисаже. Приближенные художника поехали ужинать узким кругом. Не знаю, входило ли последующее замужество в секретный план, – Ада утверждала, что Лорана на вечере видела впервые. Таким образом, Ада оказалась у истоков нашего романа и свидетелем на свадьбе.

«В нашем деле самое главное – вовремя смыться», – я сидела на диване и обдумывала, как избежать очередной конфронтации и как утром изложить новую программу Лори. Допивая свой виски, я не заметила, как погрузилась в сновидение:

Большая пыльная дорога. Я стою посреди дороги и не могу понять, куда же могла запропаститься моя лошадь. Я громко свистнула и тут же удивилась, что, оказывается, умею свистеть. В ответ на мой свист галопом приближался стройный молодой черно-коричневый конь. Узнав меня, он издал приветственное ржание.

– Вот какой ты строптивец! – поглаживая по голове коня, приговаривала я.

Надвигалась стена из пыли. Топот копыт буквально оглушал. Со знанием дела я взобралась на лошадь и отъехала в сторону – не оказаться сметенной с пути лихо приближающейся конницей. Грузные мясистые ноги обхватывали по бокам коня. Огромные ладони крепко держали его за узды. Объемные груди были сдавлены одеждами и ремнями из кожи. За спиной блистал тяжелый медный щит с изображением солнца.

– Боже мой! Да я вешу больше ста килограммов! – с ужасом подумалось мне.

Не успела я привыкнуть к своему новому облику, как подле меня остановилась колесница, влеченная тремя леопардами. Золотые с изумрудами ошейники диких кошек приковали мой взгляд.

Игривый женский хохот заставил поднять глаза и увидеть владелицу необычной упряжки.

– Таис! Смотри! Какой странный воин! У него такие женские формы! – хохотала рыжеволосая госпожа, обращаясь к своей подруге.

– Да какой же это воин?! Это женщина! Боже мой! Они, наверно, издеваются над бедной рабыней! Я обязательно пожалуюсь Птолемею! Как тебя зовут, девушка? Поедешь с нами, хватит тебе носить на себе эти тяжести, оставляй все здесь, под деревом. Я твоя новая госпожа!

Темноволосая, с оливковой кожей женщина обладала необыкновенно притягательным голосом. Ее тонкий стан и профиль указывали на египетское происхождение. От неожиданности я потеряла дар речи и стояла в некой прострации, ожидании знака извне. Мой конь заржал на шипящего леопарда и тем самым привёл меня в чувства.

– Я не рабыня, а просто сирота. Мой дед перед смертью отдал меня на воспитание своему лучшему другу-полководцу. Так я и выросла среди мужчин, – задумчиво ответила я.

– Таис! Ну чего ты привязываешься к незнакомым людям! – рыжеволосая хохотала не переставая. – Поехали, нас уже давно заждались друзья Александра!

– Пенелопа! Как же мы можем бросить эту бедную девушку среди дороги! У нее нет ни еды, ни питья! В школу гетер ее не возьмут, но я могу увести ее с собой в храм матери Изиды, на остров Крит. Ей там дадут отдохнуть…

Луч солнца заполнил утренним светом комнату гостиничного номера. Не было никакого желания открывать глаза и встречать новый день. Тело казалось тяжелым и неуклюжим после проведенной в кресле ночи, а мысль о предстоящем диалоге с мужем пурпурной тучей висела где-то над переносицей. Пересилив усталость, я потянулась к телефонной трубке:

Конец ознакомительного фрагмента.