Это было неприятным знаком. «Все только упирается во время. А стоит ли вообще нам вместе куда-нибудь ехать? Может, позвонить завтра агенту и отменить эту чертову работу? Плюс-минус пару тысяч долларов на карманные расходы. И что это изменит? Ровным счетом ничего…»

Ну все же наша совместная ситуация еще не дошла до того критического момента, когда нужно брать и быстренько уносить ноги, пока тебя не превратили в механическую игрушку с выпотрошенными внутренностями или в египетскую мумию с переломанными ребрами.

Муж не раз поднимал на меня руку. Я не относилась к этому всерьез, все списывала на его переживания по поводу работы и нервную нестабильность. Я жалела его и все еще любила.

Все эти мысли отбили охоту принимать прохладный душ, но горячая ванна и пушистый махровый гостиничный халат убедительно склоняли ко сну.

Произнеся на ночь короткую молитву, я пустилась в плавание по лабиринту своих сновидений.

Пробираясь по ночному лесу ползком, в оборванном пальто, я чудом успевала пригибать к земле и обхватывать руками голову.

В воздухе гремели выстрелы, свистели пулеметные очереди, шла Вторая мировая война. Не знаю, сколько времени мне пришлось ползти.

Чувство жажды, зуд и кровоточащие раны не давали передохнуть.

– Нужно продержаться, еще недолго осталось! Пить! Пить! – пульсировало у меня в висках.

Только на рассвете я выползла к проселочной дороге. Стрельба утихла, война уснула, приостановилась на несколько часов.

Смирившись с чувством жажды и холода, я шла по дороге в неведомом направлении. Наконец-то появился указатель на Гамбург.

– Это то, что мне надо! – обрадовалась я.

На улице N славного города Гамбурга и жила моя философ Эллина по фамилии Цимерман. Но как пробраться до ее дома незаметно для немцев? Времени для раздумий не было.

Скоро день войдет в полноправное действие и тогда – все! Шансов на выживание не оставалось никаких. Я ускорила шаг.

Я кралась по пустынному Гамбургу, оборачиваясь и оглядываясь по сторонам от любого инородного звука.

– Мяу, мяу! – голодная одинокая кошка увязалась за мной в надежде раздобыть какой-нибудь еды.

– У меня нет ничего, кошка! – шепнула ей я, но она не внимала моему шепоту…

Кошка следовала за мной, не отставая, а иногда путалась у меня под ногами и жалобно мяукала. Я взяла ее на руки, и вместе мы двигались дальше. Наконец-то мы очутились на улице N.

– Дом на месте! – я из последних сил рванула в подъезд.

Сердце мое быстро забилось. Я подергала за ручку единственную дверь.

– Эллина! Открой! – взмолилась я. Через мгновение дверь отворилась, и на пороге стояла моя Эллина – философ. Она молча разглядывала меня с минуту сквозь свои увеличительные очки. Я, не выпуская кошки из рук, замерла на пороге. Кошка мяуканьем прервала нависший вакуум.

– Заходи, иди в ванную, я принесу тебе чистую одежду и белье, – наконец заговорила со мной подруга.

Я немедленно отравилась выполнять ее указание. В ванной мне с трудом удалось отлепить от себя кошку. Она крепко впивалась когтями в мое грязное пальто.

Вошла Эллина и поставила на умывальник бокал, наполненный коньяком, и подала мне кружку с теплой кипяченой водой.

– Пей! – сухо, но с милосердием сказала Эллина и взяла испуганную кошку на руки. – Ее накормлю молоком, – и вышла из ванной.

Я с жадностью опустошила кружку с водой и бокал с коньяком и освободилась от истрепанной одежды. Но неожиданно раздался громкий стук в входную дверь.

– Фрау Цимерман! Откройте! – раздался колючий голос за дверью. – Утренний обход!

Мне и в голову не могло прийти, что есть какой-то утренний обход. Грозные тяжелые шаги приближались к ванной. Я, схватив свою одежду, спряталась в большой дубовый шкаф, который стоял напротив бенуара, присела на корточки и старалась не дышать. Дверь ванной с треском распахнулась.

– Фрау Цимерман! Пойдите сюда! – фыркнул мужской голос по-немецки. – Кто у вас в доме пьет по утрам коньяк? Неужели сам Франц Фишер ночевал сегодня здесь? И что же, вы ему понравились? – ухмылялся немец. – Это для вас мог бы быть шанс! Я тоже могу помочь, если вы будете так же милы со мной, – от отвращения я беззвучно укусила себя за запястье. Кажется, я теряла сознание.