Даниэль кивнул. Похоже, эту часть истории он знал.

– Анаис рассказывала, что лет пятнадцать не видела отца. Они не общались, хотя у Анаис осталась его фамилия.

– Натали явно считала, что однажды Анаис перейдет часть наследства отца, а он даже на похороны ее не явился.

– Это их история, - довольно жестко прервал ее Даниэль. То ли не хотел трогать Анаис, то ли вспоминать, что сам тоже не был на похоронах.

Амалия потянулась к новой сигарете, но в последний момент передумала. Вздохнула:

– Я встретила Натали незадолго до смерти Майкла на каком-то мероприятии. Мы с ней всегда друг друга недолюбливали, так что она вставила пару шпилек. Я так поняла, они с Майклом тогда общались по какому-то делу. Возможно, это было связано с магией. Я не успела спросить детали.

– Я думал, Натали не любит магию, - сказал Даниэль.

– Ну, всё могло сильно измениться. Майкл погиб четырнадцать лет назад.

– Но ты всё еще скучаешь по нему.

Амалия моргнула, кажется, сбитая с толку переменой темы. Даниэль говорил мягко и, наверное, решил, что больше не стоит мучить Амалию.

– Да, - тихо ответила она.
– Прошло четырнадцать лет, жизнь движется дальше, но я никогда не переставала скучать по нему. Потери съедают кусок от нас самих, а фантомная боль от ушедших людей навсегда с нами.

Противный сигаретный дым встал в горле и будто бы начал разъедать глаза. Пробормотав извинения, Мэтт поднялся из-за стола и поспешил в ванную. Включил воду попрохладнее и умылся. Это неплохо отрезвляло, так что, недолго думая, Мэтт сунул голову под кран.

Действительно взбодрило. Мэтт выключил воду и оперся о раковину, отфыркиваясь и сжимая край пальцами. На затылок снова легла рука, но теперь не прогоняя лоа, а бережно массируя.

– Амалия предложила остаться здесь, - сказал Даниэль.
– Посоветовала дать тебе аспирин.

– Я ужасен, - пробормотал Мэтт.

– Нет, просто захотел расслабиться. Что в этом плохого?

– Сейчас явно не время. Проклятие, лоа...

– Время всегда не то. Но я был рядом, призраки не подошли бы. Лоа слабее тебя. Всё нормально.

Вода стекала в раковину, и Мэтт зажмурился, будто кот, которого чешут за ухом. Даниэль продолжал мягко массировать его затылок - то ли это, то ли вода подействовали, прогоняя дурноту и назревавшую головную боль.

– Ты не знал, что мать Анаис была знакома с Майклом, - сказал Мэтт.

– Нет. Натали точно будет молчать.

– Но это странное совпадение. Думаешь, они могли вызвать лоа?

– Возможно. Или это правда было связано с конкурентами. Или с тем и другим.

– А если...

Договорить он не успел, потому что дверь ванной рывком раскрылась. Даниэль замер, Мэтт повернул голову. Айвори смотрел на них широко распахнутыми глазами:

– Я вспомнил! Вчерашний вечер. Я всё вспомнил. Я был с Кристофером Янгом.

Даниэль не любил большие церемонии вуду. Слишком шумные, с толпой, похожие на собрания ради танцев, нежели настоящую магию.

Кристофер Янг прекрасно об этом знал. С усмешкой заявил, если Даниэль хочет поговорить сегодня, он скинет адрес. Мэтт с трудом отскреб себя от кровати, чтобы пойти на работу, а вот Айвори заявил, что отправится с Даниэлем.

Поэтому они вдвоем стояли перед низеньким сараем на окраине Нового Орлеана. Строение выглядело так, будто пережило ураган «Катрину», но с трудом, да так и осталось стоять. Покосившимся, но достаточно крепким, чтобы намертво вцепиться в землю.

Дом не был жилым, скорее какой-то барак, предназначенный вот для таких сходок. Изнутри слышались песни и барабаны, а улыбчивый негр на пороге указал на обувь, прежде чем впустить.

– Мне не по себе от этого места, - проворчал Айвори, покорно расшнуровывая ботинки.

Они уехали от городских домов и оказались в краю плохих дорог, где отлично чувствовали себя коровы и прочая живность. Пахло не болотами, а рекой: рядом излучина Миссисипи, и вверх по течению можно вернуться в город. В вечерних сумерках стрекотали цикады, а ветерок едва заметно шевелил пряди испанского мха, свисающие с деревьев. У ограды блеял привязанный козленок.

Аккуратно уложив обувь чуть в стороне от чужой, Даниэль наконец-то получил разрешение войти внутрь вместе с Айвори.

В длинном помещении не оказалось окон, так что пришлось поморгать, привыкая к полумраку, щедро разбавленному свечами и фонариками. Они тут горели повсюду вдоль стен и вокруг алтаря по центру.

Танцевали люди, в основном, в белом, дружно выводя одну и ту же песню, в углу сидели музыканты, отстукивая задорный ритм на барабанах. Один держал в руках штуковину, похожую на часть механизма, и ее металлический звон вплетался в ритм.