– Отлично. Проведем как можно быстрее.

– Мэтт, ты же понимаешь, что это поможет с лоа, но и всё?

Мысль повисла в воздухе невысказанной, но настолько осязаемой, будто тяжелой грудой легла на плечи Мэтта. Они могут выдворить лоа, но это не вернет Даниэля. Невозможно снова занять тело, если лоа изгнал из него. С душами так не работает. Теперь это всего лишь оболочка.

Мэтт кивнул.

Он уговаривал себя, что Даниэль уж точно хотел бы, чтобы от лоа избавились раз и навсегда. Чтобы больше никто не смог призвать его к семье. И никогда не произошло того же, что с Анаис и самим Даном.

В глубине души Мэтт знал, что надеется на чудо. Его старший брат всегда был сильным и смог даже вернуться из смерти! Неужели он мог... просто исчезнуть?

– Мэтт, - негромко сказала тетя Вивьен, - ты же понимаешь, один раз такой ритуал уже не вышел...

– Нет! Вы его не тронете! Я не позволю.

Тетя Вивьен хотела что-то сказать, но промолчала и тихонько ушла из комнаты, Айвори выкинул окурок, потирая грудь и сдерживая кашель. На него лоа не обращал внимания, но затих и уставился на Мэтта:

– Давай заключим сделку.

– В смысле?

– Ты можешь заключить сделку с лоа. Ты ведь хочешь покоя для брата?

Продолжить лоа не успел, потому что к нему подскочил Айвори и закрыл рот ладонью, жест выглядел почти наивным. Сердито Айвори посмотрел на Мэтта:

– Не слушай его! Ничего он не может, только запутает. Забыл, что со сделок и начинаются проблемы?

Мэтт кивнул. То единственное, чего он сейчас на самом деле хотел, лоа ему дать не сможет. Айвори еще несколько секунд ждал, потом вздохнул и убрал руку, отходя в сторону. Лоа затих и сердито смотрел на Мэтта. Никогда во взгляде Даниэля не плескалось столько ненависти хоть к кому-то.

– Почему ты не предлагал сделку Дану?
– внезапно спросил Айвори.
– Он не хотел впускать, и тебе пришлось ждать.

– Мне нечего было ему предложить. Я не мог вылечить тебя, это не болезнь. Остальные здоровы. Он не нуждался в деньгах. Не хотел славы. Не было ничего, что я мог ему дать.

Мэтт невольно ощутил гордость за брата. Даниэль прекрасно знал о сущности лоа и никогда не стал бы ввязываться в сделки. Если он чего-то хотел, то мог получить собственным упорством.

Мэтт сжал зубы, когда понял, что думал о брате в прошедшем времени.

– Останешься пока здесь?
– спросил он у Айвори.

Тот кивнул:

– А ты?..

– Скоро вернусь.

Выйдя из комнаты, Мэтт прижался к ней спиной и прислушался к бормотанию внизу. В общий гул вклинивался тонкий голосок Ли, казалось, в нем звучит страх. Интересно, ей сейчас рассказывали о Майкле? С чего всё началось... и как с ним закончилось.

Повернув голову, Мэтт посмотрел в сторону чердака, откуда раньше слышал отголоски маленького дяди Майкла. Может, именно поэтому он выбрал это место и направился туда. Подальше от лоа, от родственников, от всех.

Чердак встретил тишиной, затхлостью и сиянием единственной лампочки под потолком. Здесь редко кто бывал, помещение давно захламилось. Мэтт прошел дальше, не особенно обращая внимания на старинные сундуки, но остановился у собственной детской кроватки, которую матери, видимо, пришло в голову оставить. Сбитая из досок, простенькая, но надежная. Сначала она служила Даниэлю, потом «по наследству» перешла к Мэтту.

Он провел ладонью по запылившейся доске, удивляясь, почему мебель не накрыли. В одном месте пальцы нащупали выемки - здесь маленький Мэтт пробовал кроватку на зуб.

Он помнил, как Даниэль заставлял лоа поднимать в воздух игрушки, а Мэтт хохотал, наблюдая за летающим слоном. Наверняка и в кроватке так было, хотя в памяти Мэтта, конечно, сохранились моменты попозже.

Он глубоко вдохнул и едва не закашлялся от пыли, как Айвори. Посмотрел в сумрак чердака, и понадобилась вся храбрость, что была, чтобы тихонько позвать:

– Даниэль.

Как признание, что в комнате ниже пытается освободиться от пут только тело, но дух брата давно не там.

– Дан! Пожалуйста.

Мэтт звал его призрак. То, что оказалось вытеснено из тела и, как он надеялся, осталось где-то здесь, в доме, среди детских кроваток и воспоминаний о жизни. То, что он может позвать, увидеть еще раз. Пусть даже единственный и последний.

Признание самому себе, что он зовет призрака, потому что среди живых брата больше нет.

– Дан?

– Его здесь нет.

Мэтт моргнул, и за это мгновение перед ним появились другие призраки. Под тусклой лампочкой стояли, держась за руки, те же самые подростки-близнецы, мерцая полупрозрачными телами. Они говорили одновременно, их общий голос казался объемным.