Из вагона я перешёл на платформу по металлической дорожке. На платформе стояла БМП-3 и наш «бардак», по иному БРДМ-2М, бронированная разведывательно-дозорная машина, модернизированная. По сути, тот же БТР, только короче и имела не восемь колёс, а четыре. Вооружение было всё тоже, как и у БТР-80, КПВТ (крупнокалиберный пулемёт Владимирова танковый, калибра 14,5 миллиметров) и ПКТ (пулемёт Калашникова танковый, калибра 7,62 миллиметра). Дизельный двигатель, подвеска от БТР-80 и водомёты от него же. БРДМ или как его ещё в войсках называли «бардак», был нашей первой боевой машиной, которой мы разжились, ещё будучи втроём — я, моя мама и Илья, военнослужащий Росгвардии. «Бардак» я и взял именно на базе Росгвардии. Там же мы и встретили Илью. Он остался один из всего гарнизона. Во время пандемии, больше половины личного состава ушло с техникой на охрану эвакуационных пунктов. Назад никто не вернулся. Потом оставшийся народ стал просто разбегаться. Уходили те, кто жил рядом. Уходили с оружием и техникой. Народ бежал домой. Оставались лишь те, кому до дома было далеко. А Илья был призван на срочную службу из Краснодарского края. А это тысячи километров. В итоге, погибли от болезни все, кто ещё оставался. Он остался один, среди трупов, которыми была забита санчасть и казармы. Он не умер, даже не заболел, так как имел природный иммунитет. Точно такой же, который имела моя мама и я. Там мы его и повстречали, когда приехали разжиться оружием и боевой техникой. Это потом мы уже находили других выживших. В одной из вылазок, спасли от банды двух девчонок Ольгу и Анну. Они были сёстры. Ольга старше, ей было 22 года и Анна, 16 лет. Кроме них, у бандосов, в будке японского грузовичка, обнаружили захваченных мужчину 50 с лишним лет — Константина Георгиевича, мальчишку — Андрейка 11 лет и молодую женщину Гулю с грудным ребёнком. Она была из Таджикистана. Когда большая часть народа погибла, выжившие стали сбиваться в общины и банды. Одной из банд руководил уголовник по кличке Кольцо. Его люди вылавливали выживших и определяли в рабы. Мужчины и женщины должны были работать на полях, выращивая урожай. Молодые женщины и девушки, по мимо основной работы, ещё удовлетворяли похоть своих хозяев. Кольцо даже стал именовать себя князем, а своих приближённых боярами. Мы всю эту тусовку княжье-боярскую, в ходе серии вооружённых боестолкновений помножили на ноль. Ольга потом стала моей женой. Анна — женой Ильи. Время было такое, что мы учились быстро жить, быстро любить. Всё было честь по чести, со свадьбой, свадебными платьями для невест, благо этого добра хватало и оно уже никому нужно не было. Был марш Мендельсона и регистрация с настоящими бланками свидетельств о заключении брака с печатями. В качестве регистратора выступала моя мама, как глава гражданской администрации. Я был главой военной администрации. Я бывший офицер МВД. Оперативник оперативно-розыскного бюро (ОРБ). До начала пандемии получил при задержании злодеев тяжёлое ранение в голову и впал в кому. Очнулся, когда всё уже закончилось, за городом, в клинике, куда мама перевезла меня, когда начинался весь этот бардак и беспредел. Ко времени моего прихода в сознание, все кто оставался в клинике умерли. Кроме моей мамы и меня. Сейчас нас в эшелоне идёт порядка сотни человек. Мужчины, женщины и дети. Все взрослые и подростки вооружены. У нас есть артиллерийские орудия, пулемёты, миномёт, автоматические спаренные пушки зенитных установок и боевая техника — БМП, БТР, танк, бронемашины «Тигр». Всё это едет с нами в эшелоне. У нас есть всё. Броневагоны, для укрытия личного состава за броню. Есть комфортабельные купейные вагоны, вагон-ресторан, банно-прачечный вагон, медицинский с новейшей аппаратурой. Ремонтный вагон. Рефрижератор с заморозкой — туши говяжьи, свиные, бараньи, мясо птицы, рыба, взятые на складах Росрезерва. Есть вагон с консервами всех видов. Есть сахар в мешках, крупы, соль, мука, макаронные изделия. Четыре специальных вагона со скотом и птицей. Поэтому у нас было свежее молоко, куриные яйца. Вагон со свежим картофелем, перед тем, как уходить сняли хороший урожай. Была целая цистерна с питьевой водой, цистерна с дизельным топливом. Мы шли из Восточной Сибири на черноморское побережье. Там я хотел найти судно, загрузится и уйти ещё южнее. Желательно на большой остров, где нет изменённых. И где нет зимы, чтобы не тратить ресурсы на выживание при низких температурах. Где можно собирать урожай два раза в год.

С платформы перебрался на бронепаровоз. Этот паровоз и ещё несколько броневагонов, мы взяли с музея Великой Отечественной под открытым небом. Паровоз проверил Георгич. Он у нас был единственным машинистом. Паровоз оказался полностью исправным. Мы залили его водой и тендер загрузили углём. Он стал у нас резервной тягловой силой, на случай если бронелокомотив, уже современного бронепоезда будет разбит. Не дай бог, конечно, но в дороге всё может случиться. Паровоз преодолел снаружи, пробежав по сделанному нами пандусу с левой стороны. Оттуда попал в броневагон, постучав по бронированной двери. Мне открыли. Сейчас все дети и большинство женщин ехали в купейном вагоне. В броневагон они переходили в случае опасности, поэтому сейчас здесь находились только дежурные боевые расчёты из мужчин и в меньшей степени женщин. Кто играл в шахматы, в домино. Кто в карты, как я понял в подкидного. Кто просто дремал. Амбразуры были закрыты бронезаслонками, пулемёты отодвинули на турелях внутрь вагона. Но в любой момент они могли быть приведены в боевое состояние. Меня по приветствовали, как командира.

— Я вижу служба мёдом казаться начала, да, бойцы? В картишки играем?

— Марк, так всё спокойно же. — Удивлённо ответила юная мадемуазель, 18 лет отроду по имени Рада.

— И что? Лучше матчасть поучили бы. Например, сборку-разборку станкового пулемёта Горюнова модернизированного. Тебе же, Рада, стрелять из него, в случае чего. А это тебе не в картах мухлевать.

— Клевета! Я не мухлюю. А пулемёт я знаю. Сколько раз уже разбирала его. И стреляю хорошо! — Рада была из цыган. Вся её семья погибла и она прибилась к группе Василия. Смотрела на меня чёрными глазищами и шаловливо улыбалась. М-да, хоть кол на голове теши. Всё время пытается мне глазки строить. Её не смущает даже наличие у меня законной супруги. При чём Ольга следит за моим облико морале и под рукой всегда держит свою снайперскую винтовку. Она сказала мне как-то, чтобы я даже не вздумал, а иначе я никому вообще не достанусь и она отстрелит мне всё, что только можно. Научил её на свою голову. Но всё же красивая эта Рада и она это знала. Ладно, свой мужской кобелизм нужно засунуть куда подальше. Ещё не хватало мне тут в эшелоне бабских разборок. А ведь это могло случиться. Так как, мужчин было меньше, чем женщин. Хотя один прецедент уже есть, две мадамы как-то сумели договорится и теперь делили между собой одного парня. Ревниво глядя на остальной женский кагал. Моя мама, видя это, поджимала недовольно губы. Она особо блюла мораль, как глава гражданской администрации и сразу заявила, что не потерпит бордель на колесах. Регистрировала свадьбы, выдавая свидетельство о браке с гербовыми печатями, нарытыми нами в ЗАГСе и записывала семейные пары в книгу регистраций, так же изъятую для этих целей.

— Ладно, отдыхайте. — Махнул я рукой. — Но не расслабляться.

— Марк, а может с нами сыграешь? — Усмехнулась Рада.

— Извини. Но мы с Люсей в вагон-ресторан идём. Кстати, она тут не пробегала?

— Нет.

Всё понятно, малая пошла по крышам. Миновал второй броневагон, потом купейный. В купейном бегали и играли дети. Женщины пили чай с выпечкой и разговаривали о своих женских делах, мыли кости мужикам. Меня тоже здесь поприветствовали. Улыбались. Пришлось со всеми здороваться. Дети, кто по шустрее, хватали меня за руки. Просили показать пистолет и карабин. Трындец засада. Кое-как перебазировался в вагон-ресторан. Там, за одним из столиков уже сидела Люся. Меня встретила тётка Фая. Женщина лет 50, такая пампушечка, но это ей шло. Несмотря ни на что, Фаина Аркадьевна была жизнерадостным и добрым человеком.

— Здравствуй, Марк! — Улыбнулась она. — А я думаю, Люся одна пришла или с Софьей? А оказывается с тобой.

— Со мной, тёть Фая. — Сел рядом с Люсей. Она, как всегда, на стул залезла с ногами. Пытались её учить сидеть нормально — на попе, свесив ноги вниз. Бесполезно. Залезет на стул или лежак, сядет как кузнечик и хоть трава не расти. Наверное, ей так было удобней. В итоге плюнули, пусть сидит как хочет.

— Что есть будем, Марк? — Фаина Аркадьевна была главным поваром в эшелоне и отвечала за продовольствие и питание личного состава.

— А что у нас в меню?

— Салат из свежих огурцов и помидор со сметаной. Суп-рассольник со сметаной и мясом. Курочка тушёная, поджарка из свинины, камбала жареная. На гарнир картофельное пюре и тушёная свежая капуста. Из выпечки пирожки с капустой, ливером, яблоками. Ватрушки с творогом. Чай, кофе и морс. На десерт консервированные фрукты.

— Так, Люсе порцию курицы и порцию жаркое из свинины. Гарнир не нужно, она его не ест.

— Это я знаю, мог бы и не говорить.

— И пирожки ей с яблоками. Это она любит. Молоко есть?

— Есть. Не так много, всё же дойные коровы не так хорошо сейчас доятся. Им бы погулять по полю, травку пощипать.

— Будем делать большую остановку, выведем скотину на волю. Я всё знаю. Тёть Фая, Люсе стакан молока налей. Она его пьёт с удовольствием.

— Хорошо. А что тебе?

— Мне салат, суп, жаркое с картошкой, пару пирожков с ливером и один с яблоками. Чай.

— Чай с молоком?

— Нет. Там лимоны были консервированные, есть открытая банка?

— Есть. Положить кусочек?

— Да, в чай. Это всё.

— Хорошо. Марк скоро обед. Надо состав останавливать. Не все могут на ходу перебираться к нам.

— Я знаю. Остановимся. Первыми пойдут дети. Потом те, кто находится в начале эшелона. Остальные после них.

Сидели с Люсей уплетали. Ей принесли большую глубокую тарелку с кусками курицы и мяса. Люся ела руками. Попытки приучить её есть ложкой не увенчались успехом. Она недоумённо смотрела на ложку, потом на того, кто ей показывал пример, в итоге, ложку выбрасывала и начинала есть рукам. В конце концов, мы смирились. Расправившись с салатом, хлебал суп. Люся рядом поглощала мясо птицы и свинины. Всё вперемежку, по барабану. Куринные косточки просто разгрызала и глотала. Кошмар. Но ей было всё равно, чувствовала она себя прекрасно. Когда она расправилась с мясом, вытер ей руки салфетками. Вытирая измазанное лицо — рот, щёки и подбородок, недовольно сказал: