— Ну что, Лёль, ты удовлетворена? — Спросил её, поглаживая ей спину.

— Пока да. Мы уже все резинки использовали?

— Все. Одна даже порвалась. Ты чего бешенная такая?

— Тебе что, не нравится, что твоя жена такая темпераментная? Я не бешеная, любимый, а очень сильно любящая. И это не я виновата, а презервативы какие-то не качественные. Может просрочка?

— Понятия не имею.

— Марк, пожалуйста, давай не будем больше ругаться?!

— Давай не будем, если ты будешь выполнять условия. Какие, ты знаешь. В остальном я тебя никогда не ущемлял.

— Обещаю буду. Если скажешь в вагоне сидеть, буду сидеть и даже слова не скажу.

— Вот и умница.

В этот момент услышал какой-то отдалённый стук, словно дробь. Я замер, прислушиваясь. Вот опять звук дроби. Что это такое? Потом одиночные щелчки. Твою душу, да это стреляют.

— Лёль, подъём!

— А что такое? Мне так хорошо!

— Подъём, стреляют.

Мы оба соскочили с постели. Стали быстро одеваться. Зашипела гарнитура рации, лежавшей на столике купе.

— Марк, приём! — Услышал голос Василия. Прицепил гарнитуру на ухо.

— На проводе. Вася, что случилось? Кто стрелял?

— Не знаю. — В этот момент ударили пулемёты второго броневагона. Я глянул в окно. От эшелона тянулись трассеры в ночную темноту. — Нас обстреливают. Уроды какие-то.

С первого броневагона с башенным орудием, в ближайшие сопки, поросшие лесом, ударил луч прожектора. Начал шарить, выискивая цель. Из леса заработал пулемёт. Похоже, хотели погасить фонарь. В ответ, выстрелила в то место башенное орудие. Грохнул взрыв. Пулемёт заткнулся.

Мы с Лёлей были уже одеты. Автомат я брать не стал, как и Ольга свою снайперскую винтовку. У нас были только пистолеты. У Ольги в набедренной кобуре ГШ-18. У меня Глок-17. Стрелять по сопкам из пистолетов, это бред.

Эшелон стал набирать скорость. Увидел в лесу вспышки от одиночных выстрелов из винтовок или карабинов. В ту сторону ударили сразу два пулемёта из второго броневагона. Вскоре всё затихло. Мы проскочили участок. Вопрос, кто это был и какого хрена они начали стрелять? Кто-то решил похулиганить? Ну это же надо быть полным дебилом. Я понимаю шмальнули бы из гранатомёта по локомотиву, а ещё лучше из пушки, чтобы остановить эшелон. Но остановить нас из стрелковки!!! Главное, чтобы никого не зацепили, кто был в простых пассажирских вагонах. Они то не бронированные. А ещё зверьё наше. Надо будет проверить.

— Марк, ты где? — Раздался в гарнитуре голос Стаса.

— Где, где… В вагоне любви, твою дивизию.

— А ты что там делал?

— Стас, не тупи. С женой исполнял супружеский долг. Что ещё я там мог делать?

— Помирились?

— Помирились.

— Ну слава богу.

— Стас, потери есть?

— Вроде нет. Они открыли огонь из пулемётов по локомотиву. Мы их накрыли из своих пулемётов с броневагонов. Плюс из башенного орудия долбанули.

— Они дебилы? Хотели так остановить эшелон?

— Судя по всему. В темноте не разобрались, что локомотив бронирован.

— Стас, по карте посмотри, следующая станция далеко?

— Нет. Полчаса хода.

— Давайте перед станцией остановимся. Надо посмотреть, какой возможный ущерб причинён. Посмотреть наш скот, всё ли там нормально?

— Хорошо. Я передам Георгичу.

В предрассветных сумерках эшелон замедлил скорость и вскоре остановился. Мы с Ольгой сразу перебежали к нашему вагону.

— Марк, — сказал Станислав, когда увидел меня, идущего по коридору вагона, — всё таки они попали в наш вагон. Правда одиночным выстрелом. В предпоследнем купе в стекле дырка. Дырка от этой же пули и в двери, и в стекле окна коридора.

— Кто-то пострадал?

— К счастью, нет.

— Хорошо. Дырка ерунда, заклеим. Живность нашу смотрели?

— Я послал парней проверить. — На связь вышел один из группы Станислава. — Стас. У зверья, похоже, всё нормально.

— Похоже или всё нормально?

— Нормально. Осматриваем вагоны. Пробоин пока нет.

— Как осмотрите, сразу доложи. И внутрь загляните обязательно.

— Заглянем.

Я надел бронежилет. Взял АК-15 в руки и карабин за спину. Ольга забрала свою модернизированную «Светку» (СВТ-40).

— Пошли, посмотрим, что там с броневагонами и локомотивом. — Сказал своим.

Вышли из вагона и прошли к началу эшелона.

— Георгич, ты как? — Вызвал по рации нашего главного машиниста.

— Я в порядке. А что мне будет-то?

— Локомотив нормально? Не пострадал?

— Нет.

Мы как раз подошли к локомотиву. Я поднялся по ступенькам, держась за поручень. Постучал в дверь.

— Георгич, это мы.

Бронированная дверь открылась. В проёме стоял наш машинист. Я залез в кабину. Огляделся.