В одном из домов, где обитали эльфы жил один юнец двухсот лет от роду. В отличии от большинства эльфов у него была серая кожа особенность его племени, а его глаза светились ярко-голубым цветом. Он был одет в лёгкое одеяние и наслаждался пением одной рабыни из звериных лесов, что западнее от священного леса.

Та рабыня была из клана и подрасы Франледко. Рыжеволосая лисица с человеческой мордой исполняла мелодию душ пока молодой серый эльф лепил магией земли скульптуры пытаясь изобразить что-то невиданное, Богов, их ангелов, предков или древних героев.

Даже красивое женское пение рабыни не внушало молодому эльфу никакого вдохновения. Он пытался что-то сделать из изначальной формы, но всё что у него получалось это соединить что-то разное и получить ужасную химеру с торчащими в разные стороны руками и ногами. Видя то, что он слепил, юный эльф больше не мог терпеть и ударом разрушил скульптуру на тысячи мелких затверделых осколков упавшие на пол.

Рабыня-зверолюдка так испугалась внезапных действий своего хозяина, что от страха даже замолкла и подбежала, виляя хвостиком к своему хозяину чтобы его успокоить:

– Г-господин, усмирите свой гнев. – с сильным зверолюдским акцентом проговорила рабыня, окутав тело серого эльфа пушистым хвостом лаская его таким образом.

Вместо нежного успокоения серый эльф опустился задницей на парящее кресло пока зверолюдка мурлыкала ему в уши поглаживая его своим хвостом и лаская его тело своими нежными ладонями.

– Что я делаю не так? – проговорил вслух серый юноша, состроив из своего лица задумчивый вид.

Как бы сильно он не старался у него ничего не получалось придумать что-то своё. Он душой, связанный с лесом и душами эльфов видел творения своих сородичей и восхищался ими, но эти творения были однообразными, похожими друг на друга лишь с частицей некой уникальности в то время как юноша пытался сотворить что-то отличительное и прекрасное от остальных творений.

«Есть ли в мире что-то прекрасное, что не желает показываться миру?» задал себе вопрос юноша, а сам тем временем услышал в уголке своего сознания мысли своей рабыни.

~ Хозяин сегодня зол. Не хочу, чтобы он бил меня снова. Я хочу его успокоить. Может мне спеть для него?

Серый эльф разозлился от глупых мыслей его дешёвой рабыни и собирался он наказать её как в этот момент в голову юноше пришла иная идея. Эту идею подала ему зверолюдка и он, посмотрев на вертикальные зрачки рабыни подумал про себя:

«Насилие… столь прекрасное, что миру ведают не показывать. – думал серый эльф с улыбкой на своём лице, а потом он вспомнил табу. – Но жизнь противна насилию. Мы народ, чтущий природу, а насилие — это разрушение природы. Неужели разрушение природы столь красиво?»

В этот момент разум эльфа затопили образы, где он облачённый в элегантные доспехи ведёт воинов в бой против… людей. Юноша понимал, что есть жажда крови, требующая от эльфов убивать врагов природы, но он не знал будет ли он также чувствовать себя на поле боя или не будет чувствовать ничего чтобы не страдать от чувств жалости? Он не знал этого.

Вскоре юноша поднялся со своего кресла и взял в руки стальной шар. Влив в неё красную ману он заставил этот стальной шар засветиться красным от жара, а потом плавиться расползаясь по рукам серого эльфа.

Огонь не был страшен серым эльфам, а потому он спокойно терпел жар на своих ладонях. Потом юноша стал творить чудеса и менять форму с помощью магии. Расползающийся жар словно живой менял форму то растягиваясь, то сжимаясь. Серый эльф невидимыми руками лепил что-то удивительное, что он никогда раньше не делал.

Зверолюдка с расширенными глазами наблюдала за тем как огненная масса превращалась в изящный изогнутый тонкий клинок с такой же тонкой рукоятью. На её родине это оружие называется катана и именно это пришло ей на ум:

~ Катана.

Юноша, услышав в своих мыслях слово рабыни дал этому оружию именно такое имя, а потом, когда клинок затвердел он взялся за рукоять. Юноша чуть подкосившись не упал, держа в своей руке огромный вес, очень шершавый, неудобный и тупой.

Но форма меча нравилась юноше и если в священном лесу было табу прославлять насилие, то эльф прославит не само насилие, а лишь его орудие ради защиты своего дома и конечно же ради красоты, к которой он стремился.

Эльфийская Богиня Игдрасия заметив новый клинок и восхищение в глазах юноши увидела в нём проблеск перемен и благословила его душу. В разуме серого эльфа появилась прекрасная белоснежная дева в окружении высоких деревьев с различной живностью от грызунов до гордых оленей. Эльф стоял посреди поляны радужных растений и был удивлён.