Сделав глоток из деревянной кружки солдата за столиком окружили несколько мужиков, то были посетители таверны, крестьяне, плотники, ремесленники, кузнецы и другие. За их спинами стояла трактирша также внимательно слушая солдата очевидно собирая в своём уме новую порцию слухов.

– Сегодня донесение от Муша услышал. Каороче Ян вернулся.

Немногим людям было интересно узнать о личностях из высших кругов общества, а потому солдат не удивился, когда ему задали следующий вопрос:

– А кто это? – спросил один крестьянин напротив солдата с надкусанным куском хлеба в руках.

– Мастер-воитель наш. – ответил солдат и люди непонимающе на него посмотрели отчего солдат решил объясниться. – Он один из пяти могучих слуг королевы и скоро поведёт наших солдат в бой. Пять зим назад видел громила такой, жуть.

– Лично? – заинтересовалась трактирша подав солдату ещё одну кружку с пивом протиснувшись через мужиков.

– Лично. – подтвердил солдат принимая новую пивную кружку от трактирши. – В Рузян столько народу свозят. Войско будет там немалым. Тысяч десять копий будет. Только мастер-воитель такое войско может повести.

Люди в таверне загудели в удивлении. Они в жизни о таких цифрах и не слышали, а потому были удивлены.

– А ты чего тогда здесь? – спросил дровосек подле крестьянина также внимательно слушающий солдата.

– А чего я? Я тута пока не прикажут уйти, а пока я буду с вами. – ответил солдат и отхлебнул ещё пива из кружки. Вытерев рукавом рот, он продолжил. – Война полнедели всего идёт, но уже слухов всяких всюду. Недобрые Ха~!

– Каких слухов? – спросил мелкий торговец скорее из любопытства, чем из пользы.

– Да вот на востоке священников ловят за служение врагу. – усмехнулся солдат. – Разве такое возможно? Королевство же не с Богами воюет, а люди с людьми.

– Согласен. – внезапно заговорил одиночка в дальнем углу таверны прикрывая своё лицо тёмным капюшоном. – Священники служат только Богу, а ежели королева признаёт священников врагами значит бросает она вызов самим Богам.

– Эй! Ты кто? – спросил солдат недовольный тем что кто-то вмешался к его публике. – Тебя тут не спрашивали.

– Имя знать моё тебе необязательно, но знай, что Богам вызов бросать большее зло чем круг грехов.

– И без тебя знаю. – в последний раз ответил солдат вернувшись к своей публике. – Ну так вот ловят священников за то, что гадости про королеву плетут мол она демоница.

– Это что значит? – спросил какой-то молодой парень. – Что неприкасаемых служителей пекут за чёрные слова? А что каждого мужика да бабу могут упечь за решётку за гадость про королеву?

– Вроде не как раньше живём, говорим, что хотим. – сказал брат этого парня, что находился рядом с ним.

– Так говорите, что душе угодно. – успокаивала всех трактирша закатывая глаза. – Народ та к церкви сейчас собирается молится за мужей и сыновей ушедших на войну, мои тоже там, а в храмах служители молвят что королева наша нечистая и вообще чёрная злодейка. Сама собственными ушами слышала. Глупости настоящие всё это. Все эти пять лет и пять зим мы хорошо жили да поживали, а они злые языки свои расчесали. Во поганцы!

– А чем неправы слуги Божьи? – спросил тот же одиночка в углу всё ещё пряча своё лицо. – Не из-за неё ли началась война? Не она ли забирает наших близких на свою войну?

– Войны всегда были и увы всегда будут. – отозвался печально солдат. – Чего только во дворце и в замках не придумают ради чего воевать. Всегда найдётся повод. Нет чтобы всегда жить в мире, пить пиво, делать детишек они берут клинки и режут друг друга. Но нееет этого им мало они чешут злыми языками и простых людей заставляют резать друг друга. Так увы устроена жизнь.

– А жизнь ли выбирает кому умереть, а кому жить? – спросил одиночка. – Жизнь — это дар Богов. Боги жизнь дают и жизнь забирают. Круг неразрывно связан меж собой и раз баланс в мире нарушается значит Боги не будут наблюдать за гибелью мира нашего, а явятся и спасут всех нас.

– Чего ты там городишь? – отозвался какой-то пьянчуга икнув.

– Я переведу. – сказал солдат. – Этот мужик говорит, что, если слуги Богов обвиняют королеву во грехе значит зло оно во плоти. Вот что он сказал. Я прав?