Я бегом спрыгивал с уступов скал, как и мои братья по оружию. Рядом со мной пронёсся один булыжник и размозжил о дерево парочку солдат и козла с мешками оставляя за собой фонтан крови и мяса и крики агонии раненных и умирающих. Я корил себя тем, что ничем не смог им помочь. Не праведное это было дело, бросать их, но страх тогда овладел мной. Я ничего не мог с ними поделать. Я считал, что моя жизнь была дороже. Думаю, мы все так считали.

Ещё этот шум и тряска земли. Я просто не мог стоять ровно, точнее бежать. Мои ноги косило. Тряска была настолько сильной что я в итоге просто споткнулся и упал в какую-то яму. Я запаниковал поняв, что всюду было узко и пытался подняться, но пыль скрыла за собой свет, а потом куча щебня похоронила меня.

– Ну? – надавил на меня Дендаль. – Шо таче взорвухи?

– Таче… таче, гора разрушилася и… погубила она нас всех… вот…

Все воеводы молчали, как и цесаревич Дендаль. Девушка рядом наклонилась к парню и что-то прошептала ему на ухо отчего цесаревич широко улыбнулся, а потом объявил всем:

– Вельмо жалко, шо мы посеяли такую армию, но нам не слепилось унывать. Месть дельце кровное и требует от нас вельмо ох как вельмо многоваты кровушки.

– Но, господин! – встрял один из воевод. – Мы уже потянули в жальники не одну тысячу голов за прохудные дни. Если так потопать и таче, то мы ни тяпка не ступим на землицу северян этаких.

– И шо? – усмехнулся цесаревич. – Ваши этакие проблемы, а не мои. Если не глазите воинства вести, то езжайте в столицу и ложите головы сходу на плаху. Может шо и исповедуйте от батьки. Хах~!

Воеводы сглотнули от слов цесаревича, а Дендаль тем временем встал со своего места и ушёл со своей девушкой в доспехах из штабной палатки. Наследник княжества не забыл оставить за собой пару словечек:

– Ежели пожелаете голову сложить, то передайте батьке шо не сглазили вы волшебника-северянина.

Дендаль ушёл, а я всё продолжал стоять пока воеводы не продолжили мой допрос.

– Дуй водице и молви, кметь, ту ману которую ты похудовал. Какая она?

Наконец-то мне задали этот вопрос попутно давая мне попить из чаши воды. После того как я сделал глоток свежей воды я ответил:

– Она девственна.

– Девственна? – переспросил меня воевода, подняв бровь, как и все остальные воеводы.

– Таковая она. Блудная молнегромная мана. Только детки её так плохо воротят.

– Не прехудай неважники. – предположил один из воевод. – Важница тота, кто воспел заклятие этакое шо аж мог побрать и воротить так многовато моря маны.

– Не дуй! Это несветло! – встрял ещё один воевода. – Откуда северяне познали о горнистой армии? И откудова у северян такий магущий маг?

– Так и важные вопросы, братцы, но первым сеном обмолвим, шо делать с выживатыми.

Тут я сглотнул от услышанного и пошатнулся назад. Все воеводы злобно посмотрели на меня, а недобрые мысли затопили мой ум.

«Мне это не хорошиться!»

Вдруг парочка дружинников схватили меня за руки, а воеводы как ни в чём не бывало продолжили обсуждать судьбу выживших после катастрофы.

– Горнистая армия слабных и поработных волшебников. Жалостно, шо северяне их всех погубили ай как жалостно.

– Может это был большой змей дракон?

– Дурень! Драконов хоть раз в жизни видывал?

– Нет не видывал, а может всяко быть и дракон тоже быть?

– Несветло это. Бред маминой коровы. О горнистой армии никто не должен был ведовать, даже умы наши не ведать должны.

– В ум мой задатка пришла…

– Молви.

Воеводы замолкли, а моё сердце забилось очень быстро от прилива ужаса.

– Ни о какой горнистой армии мы не ведали… руби…

В следующий миг, моя голова полетела под ноги воеводам.

.

..

…

***

…

..

.

С самого утра вокруг меня бегали служанки ухаживая за мной и дворцом, в котором я живу. За всё время моей жизни в Кризе как графиня я привыкла быть в окружении слуг и мелких дворян заключающие между собой сделки и ведущие теневые войны и за что? До сих пор не знаю. Пусть я и дворянка.

За прошедшие пять лет я выросла и мне сейчас уже семнадцать лет, но я Богами клянусь я не понимаю почему люди хотят друг другу нагадить. Им было мало гражданской войны, и они хотят ещё одну? Не понимаю. Грид, наверное, с ума сходит от этих мелких дворян.