Шрифт:
В рассуждении свести счёты с жизнью я высунулась из окна своей спальни.
И обалдела!
Прямо перед домом по шоссе промчалась розовая тачка с закреплённым на верхушке контрабасом. У меня на глазах плавники её развернулись в полноразмерные крылья. Фары в виде огненных хвостов, вырывающихся из сопел ракеты, вспыхнули празднично-горделиво. А затем машина взмыла в воздух, и, сделав круг над нашим задним двором, улетела на запад – в направлении города Вилко, где, как мне было известно из газеты, завтра должен был состояться новый концерт.
В общем, это был знак.
Вы можете сколько угодно уверять меня, будто всё это совпадение; будто он сделал круг просто так; будто включение фар означало сигнал о подъёме по новым правилам. Можете даже считать, что это не его машина: я даю вам право утверждать любые глупости. Просто я знаю, что это был знак. Ну, а вы как хотите.
До Вилко было два часа езды. Наверняка концерт был назначен на следующий вечер, а не на день и тем более не на утро. Так что у меня имелось около суток, чтобы добраться туда пешком. Если не спать, то, пожалуй, задача посильная. Только нельзя терять времени!
Я надела бежевое платье в мелкий горох. Положила в сумку лаковые туфли. Обулась в кеды. Взяла деньги на школьные ланчи; разбила копилку для верности.
Подняла оконное стекло.
Медленно вылезла.
Спрыгнула на крышу гаража.
Оттуда – вниз, на мокрую траву.
Через забор, по шоссе, гоня страшные мысли и, главное, не оглядываясь…
12. Я пользуюсь добротой Сэма
Ночью улица пригорода была тёмной, безлюдной и страшноватой. Честно говоря, раньше я никогда не оказывалась вне дома в такой час; тем более, одна; тем более, на своих двоих. На своих двоих я вообще перемещалась либо внутри дома, либо внутри школы; ну еще изредка – в центре города. В остальных случаях в моём распоряжении были папина машина или школьный транспорт. Но делать было нечего. Поминутно напоминая себе о высокой цели, ради которой совершила этот побег, я двигалась по обочине автострады в ту сторону, где, по моему рассуждению, должен был находиться город Вилко.
Впрочем, слишком далеко я не ушла. Пеший путь закончился возле кинотеатра под открытым небом, где в это время шёл ночной сеанс. На асфальтовой площадке расположились пара десятков атомобилей. В тех из них, что были кабриолетами, виднелись обнимающиеся парочки; в остальных, надо думать, тоже были они. На большом экране, куда смотрели пассажиры всех этих машин, целовалась полуобнажённая пара на фоне песка, моря и досок для серфинга. Между машин ездил полицейский робот, который сканировал пары в случайном порядке, следя за тем, чтобы ничего больше поцелуев зрители себе не позволяли. У самого края площадки я заметила старомодную, с бензиновым двигателем, машину Сэма. Он сидел в ней один и тоскливо таращился на экран.
– Привет! Не спится? – спросила я, подойдя.
– Ого, Ава! Привет! А что ты тут делаешь? Кто тебя привёз?
– Я пришла ногами.
– Шутишь?
– Нет.
– Из дома выгнали?
– Сама ушла.
– Ну, залезай.
Я села в его допотопную тачку.
– А ты почему здесь один?
– Да я как-то по жизни одинокий, – Сэм усмехнулся. – Желающих не нашлось сюда со мной ехать. Сегодня смены нет. Проспал полдня. Дома тоскливо. Вот и решил скоротать время в киношке. Хотя смотреть на все эти парочки, честно говоря, не намного веселее, чем плевать в стену. Или тусоваться с родоками. А ты что? Поссорилась со своими?
Я рассказала историю и мотив своего путешествия.
– Ава! Ты уверена, что это того стоит?
– Без сомнения.
– Не знаю, не знаю… Твои родители будут на ушах, ты же понимаешь? И в школе наверняка узнают. Зачем тебе этот скандал перед выпуском? Портить себе репутацию из-за какого-то концерта, из-за какого-то певца…
– Он не «какой-то»!
– Не важно. Подумай о будущем!
– Какое, к чёрту, будущее, Сэм? – я отмахнулась. – Может, завтра Сталин жахнет по нам атомной бомбой! И про что я буду вспоминать, умирая в убежище от лучевой болезни? Про то, как хорошо себя вела?.. Честно говоря, я и до конца школы дожить-то не ожидала!
– Чёрт… – Сэм, кажется, задумался о том, что будет вспоминать сам в такой ситуации: ложки, вилки, тарелки, стаканы, трубочки для газировки… – На это я не знаю, что и сказать.
– А что тут говорить? Если не спится и фильм не цепляет – отвези меня в Вилко! – сказала я то, что подумала в первую же секунду, когда обнаружила Сэма в кинотеатре.
– Это не так близко… – Сэм замялся.
– Ну давай же! Ты завтра работаешь?
– Нет.
– Так тем более! Сэм! Ну пожалуйста!
Сэм взглянул на меня долгим, тоскливым взглядом.
– А что, если… Ава… А что, если в награду за то, чтоб я тебя отвёз… ты… меня… это…
Вокруг было темно, но отблесков экрана было достаточно, чтобы увидеть, как Сэм покраснел.
– Что – это?
– Ну… – Сэм придвинулся ближе и наклонился к моему лицу.
В этот момент в окно машины просунулся робоглаз, находящийся на конце гибкого гофрошланга. Он щёлкнул несколько фотографий. Затем лампочки на роботе замигали, раздалось шуршание бобины с голосовым сообщением и через пару секунд полицейский сказал: