Авиация: 6 стратегическихъ экрано-бомбардировщиковъ, до 10 транспортныхъ экрнаноплановъ, 20 ударныхъ геликоптеровъ, до 5 транспортныхъ самолётовъ, ракетно-автоматонный полкъ

Провозглашена: 10 октября 1991 г.

Политическое признание: Англия, Норвегия, Сиам, Монголия, Зимбабве, Соц.Респ.Гвинея.'

Приводились красочные картинки с самолётами и полу-карикатурный портрет «диктатора», лицо которого показалось знакомым. Интересно, подумалось мне, каким образом Англия с Норвегией, будучи монархиями, поддерживают столь близкий к их границам и воинственный социалистический режим? И почему Российская Федеративная Империя, при всём её могуществе, до сих пор с ними не разобралась?

Затем я вспомнил слова про Строгановых, которые держали под контролем весь Первый Северный Флот, и стало чуть понятнее. То ли к сожалению, то ли к радости для меня этот вариант России сейчас всё ещё переживал кланово-олигархический период, и было неудивительно, что различные семьи могут дёргать за ниточки не только внутреннюю политику, но и внешнюю.

Во второй статье говорилось о первом за десятилетие запуске российской космонавтки, Анны Кикиной, на Лунную Российскую Базу. В журнале она упоминалась потому, что была бывшим полицейским. Я посмотрел на фото, и оно тоже показалось знакомым: двадцать шесть лет, крепкая, спортивная, шикарные волосы до пояса. С пилотируемой космонавтикой я ещё не успел разобраться. За все мои миссии я сталкивался с более-менее развитым состоянием космонавтики всего пару раз, и, возможно, один раз даже был космонавтом, хоть это и было слишком много жизней назад. Обычно в обречённых мирах всё было слишком плохо, поэтому все подобные персоналии из мира Космоса имели свойство повторяться. Дочитать, впрочем, подробности не получилось, к нам наконец-то пришёл господин секунд-майор.

— Здравствуйте, — он сухо пожал нам руки. — Меня зовут Роман Романович. Напитков, увы, не предлагаю, так как у обслуживающего персонала уже закончен рабочий день. Изложите суть вопроса.

При его прикосновении я понял, что его сечение равняется или даже выше моего. Он уселся прямо напротив нас, отчего диалог стал ещё больше походить на допрос.

— Здравствуйте, есть две подданные его величества, — начал Станимир Тадеушевич. — Одна из Луороветланского края, Чибисова Анканы Леонтьевна. пятнадцати лет. Вторая — из Зеленогорья, Антонида Антоновна Ткач. Новгород-Заморский. Наша компания участвует в гранте по вызволению детей малых народностей из неблагополучных семей для обучения их в частных школах, вот все документы, а что же по поводу сопровождавшей девочку сотрудницы особого отдела Курьерской Службы — мы привлекли её через личные связи, вот, молодой человек из службы ответит подробно…

Он передал слово мне.

— Да, всё так и есть, ко мне обратились с просьбой через моего отца — я как раз находился в командировке в Зеленогорье, и имел разговор с Антонидой Антоновной, что девочке требуется сопровождение сенса. Дальнейший её путь мне не вполне известен, однако…

— Однако он известен нам, — перебил меня Роман Романович. — Мы проследили по спутникам путь катера с данной локации до места, где его отбили у каперов Груманта. И сильно не похоже, что катер плавал куда-то на Чукотку. Господа, рабочий день заканчивается, поэтому мы поступим чуть проще. Прошу, только не сопротивляйтесь.

Только на последней фразе я заметил, что он теребит какой-то малоприметный крохотный камушек. А следующим действием он прыгнул на нас.

Особист пересёк комнату так быстро, что я не успел опомниться. Его крепкие пальцы левой руки впились в мою черепушку, а пальцы правой руки — в череп Станимира Тадеушевича. Я инстинктивно схватился за запястье державшей мой затылок руки — оно была настолько твёрдым, словно меня прижимал к земле чугунный памятник.

В голове быстро-быстро закрутились события и лица. Зеленогорье. Секс с Аллой. Драки в самолётах, перестрелки на трассе. Полуобнажённые фото Нинель Кирилловны. Анука и её мать. Секс с Аллой. Управляющий фермой отца, которого я прижал к стенке чума. Зеленогорье. Секс с Аллой. Перестрелка на пляже. Несостоявшийся секс с Ольгой Лекарем. Анука с Антонидой Антоновной, садящиеся в подошедший катер…

Пальцы отпустили меня.

— Всё ясно, — сказал Роман Романович. — Вы из определённой организации. Как всегда в таких случаях — ваши мотивы не до конца ясны. Ждите распоряжения.

Напоследок он посмотрел на меня и как-то странно ухмыльнулся, взглянув на меня — не то с одобрением, не то с лёгким презрением. Я откинулся на спинку стула, тихо матюгнулся, растирая виски.

— Тише! — цыкнул на меня Станимир Тадеушевич. — Здесь наверняка слушают.

— Я не думаю, что из-за непечатной лексики со мной что-то сделают.

— Вы, в конце концов, дворянин, — проворчал Станимир Тадеушевич. — Негоже уподобляться люмпенам.

Я снова принялся за журнал, но чтение вышло бессвязным — после такого «церебрального изнасилования» ворочать мозгами получалось тяжело. Выбрал наименее нагруженный информацией материал: историю о конкурсе красоты среди работниц правоохранительных органов Поморья. Вглядевшись в коллективное фото в купальниках, достаточно скромных, как мне показалось, заметил, что взгляд зацепился за невысокую блондинку в очках.

— Значит, он всё понял. Что документы — фальшивка. Почему он ухмыльнулся? — всё же спросил Станимир спустя пару минут. — Что он увидел?

— Нескольких… девушек, скажем так.

Станимир сухо кивнул, потянул за воротник рубашки.

— Надеюсь, увиденное подняло ему настроение. И решение будет положительным.

— Думаете, он сам будет принимать решение? Мне кажется, он пошёл консультироваться.

— Тогда всё становится сложнее.

— Я не до конца понимаю, как Тайная полиция относится… к нам.