Мари проснулась от ощущения, что уже не одна в комнате. Медленно открыв глаза, она столкнулась с парой внимательных карих глаз напротив.

— Давно ты тут?

— Примерно час.

— Почему не будил?

— Наслаждался твоим безмолвием. Иногда ты вкладываешь в него больше смысла, чем в свои слова.

— Опять красиво о грустном? — Мари растянула губы в нежной улыбке.

Адам не спешил прикасаться к ней. И она не понимала, почему он медлит. Ведь именно этого он и хотел, когда на празднике девочек Авета внезапно грубо затащил её в ванную и запер их, заставив присутствующих теряться в догадках, что это было.

— Ты знаешь, какую дверь он открывает! — многозначительно произнёс Адам.

И Мари вдруг ощутила прикосновение холодного металла на своей ладони. Обратив свой разгневанный взгляд на руку, она увидела серебряный ключ.

— Ты больной! — воскликнула девушка, пытаясь оттолкнуть его. — Что ты творишь! Мы же у всех на виду!

— Заткнись! Просто заткнись! — зажимая её ладошку с ключом в кулак, чтобы она его не уронила, прошипел он. — Нам пора покончить с этим. Чтобы жить дальше спокойно. Без бреда в голове. Ты же понимаешь, о чем я говорю. Ты же тоже не можешь забыть. Не отрицай!

Мари лишь потрясенно молчала, во все глаза уставившись на озверевшего мужчину перед собой.

— Если ты та, которую я знаю, ты придёшь туда.

— Перестань, это уже совсем не смешно. Зачем мне приходить, Адам! — с мукой в голове промолвила она.

— За этим…

И в следующее мгновение он словно напал на её губы, доказывая, как она ошибается, считая, что сможет противостоять. Жадность, желание подчинить и властвовать. Адам вкладывал в поцелуй всю свою злость на неё. Он пытал её, проверяя на стойкость. А Мари и рада была забыть, что должна быть сильной…

— Ты придёшь. Просто чтобы снова пережить это.

Произнеся это обещание после длительного поцелуя, лишившего её воли, он внезапно исчез. Она осталась стоять, спиной чувствуя мерзкий холод раковины, к которой была прижата. И с опаской смотрела на ключ в ладонях…

Тогда способность соображать покинула Мари, но не теперь, когда она лежала перед ним беззащитная, открытая, осознавая, на что шла, когда решила провести эту ночь здесь.

Не удержавшись, девушка вытянула руку и стала пальцем водить по его колючей щеке. По телу прошли приятные мурашки. Как давно она мечтала иметь возможность хотя бы на мгновение ощутить тепло его тела под пальчиками.

— Ты хоть понимаешь, что своим приходом перечеркнула все громкие слова, которые до этого говорила мне?..

Кажется, Адаму охота поговорить. Но Мари не хотела этого, потому что знала — для него сегодняшняя ночь это всего лишь способ доказать ей, как опрометчиво она поступила когда — то. Поэтому не хотелось тратить время на выяснение отношений.

— Ты снова пришла сюда. И это снова не красит тебя.

Мари прикрыла веки. Её рука безвольно упала на простынь. Да, он прав. Её не красят отношения с мужчиной до свадьбы. Но кому какое дело? Зачем сейчас пытаться задеть за живое?

— Посмотри на меня, черт возьми! — прикрикнул он.

Она не стала слушать его, сомнения неожиданным вихрем свалились на голову. Мари уже ничего не понимала.

— Я хочу слышать, как ты скучала по мне.

Девушка начала смеяться, перекатившись на спину. Жутко, наигранно, разочарованно… А потом открыла глаза и встала, намереваясь уйти.

Мари прекрасно знала, что Адам кинется за ней, но была твердо убеждена в том, что они неправильно поняли друг друга — и ему сейчас нужна не она, а её раскаяние и какие — то признания.

— Я сюда пришла не для того, чтобы тешить твоё самолюбие, Дарбинян, — бросила девушка на ходу, огибая матрас.

В следующую секунду он сбил её с ног подножкой и поймал руками за плечи, когда она стремительно падала вниз. Мари в ужасе ухватилась за него. Их взгляды скрестились. Её, испуганный, осуждающий, и его — разгневанный, холодный.

— Ну, в таком случае я дам тебе то, за чем ты пришла, — грубо выдал он.

А потом она оказалась опрокинутой на матрас, а руки вдруг перестали подчиняться ей и были заведены над головой. Очки беспощадно полетели в сторону, с глухим стуком врезавшись во что — то. Мари почувствовала, как на её бедре его проворные пальцы оставляют покалывающую дорожку за собой. Адам дотянулся до пояса и в нетерпении стал стаскивать с неё чулки.

Господи, от того, как грязно он себя вёл, у девушки округлились глаза. Всё происходящее не было похоже на то, что они делали в первый раз. Сейчас ей казалось, что Адам путает её с одной из своих прежних подружек, с которыми заводил знакомства именно вот для таких животных порывов. И это было как — то унизительно. В его резких движениях не было ни капли нежности или трепета. Только какое — то дикое необузданное желание.

Но не этого хотела Мари. Она пришла сюда в надежде почувствовать, что её любят. Желают как женщину.