– Иди, я посмотрю, нет ли еще следов, и тоже зайду.

– Кай, – вытирая влажные щеки, она смотрела на меня с тревогой, – это опасно, не надо…

На всякий случай я глубоко втянул морозный воздух, пытаясь почувствовать зверя, но нет. Рядом с домом чужаков точно нет. Да и не стал бы обычный дикий кот задерживаться рядом с домом. А мои соклановцы не пойдут сюда сами. Если только одичалые. Но у нас давно не было таких случаев.

– Иди, малышка, не переживай, со мной все будет хорошо.

Встал на ноги и потянул за собой Иви. Она хотела мне что-то сказать, видел, что хотела, но под моим взглядом только недовольно поджала губы и, развернувшись, пошла в сторону дома.

Ну хорошо хоть спорить не стала, внутренний зверь и так уже был зол. Его видели напуганным, растерянным, слабым… Нескоро еще мой красавец придет в себя от такого потрясения. Он хотел убить свидетельницу его позора. Да вот только…

Взглядом проследив, как Иви зашла домой и плотно закрыла, а скорее будет сказать – захлопнула, за собой дверь, я шагнул за деревья. Незачем любопытной малышке знать мои тайны. Мне и так предстоит решить, что же делать дальше. Правила клана требуют уничтожить ее. Кодекс чести нашептывает – я ей задолжал.

Отойдя за надежное укрытие широких еловых лап, начал торопливо снимать с себя слои ткани. На кой черт людям столько надевать на себя?! Слабые, жалкие существа!

Откинув кучу одежды в сторону, с удовольствием потянулся, чувствуя, как мышцы наполняются особой силой, а воздух ласкает кожу, даря ей, наконец-то, необходимую прохладу.

Обернувшись на мгновение, кинул последний взгляд на небольшой дом, подаривший мне тепло и спокойствие на несколько дней, а затем призвал своего зверя.

Пора размяться как следует и узнать, куда же меня занесло!

Один миг.

Короткая вспышка боли.

Мир меняется.

Тяжелые лапы, длинный хвост, сила в каждой мышце. Свобода.

Припав на задние лапы и мощно оттолкнувшись от рыхлого снега, я побежал. Наконец-то!

Зверь ликовал, ему надоело быть запертым, отрезанным от меня, без возможности достучаться. Сейчас он брал свое. И пока малыш не наиграется, он просто не даст мне вернуться в свое тело.

Значит, есть время подумать.

Быть зверем, но не растворяться в нем, это особое состояние. Когда ты и хищник, и человек, зверь живет своей жизнью, а ты лишь наблюдаешь за ним. Двое как одно целое, но каждый остается собой. Это моя жизнь. Моя суть.

Пока мой зверь резвился, наконец заполучив контроль, я нырнул в свое прошлое. Ложь. Вся моя жизнь пропитана ложью!

Я маленький ребенок, живущий на женской половине поселения, не знающий, кто моя мать. Каждая из женщин и ни одна. Отец, который приходит в общий дом и приносит добычу. Его равнодушный взгляд и пара скупых слов лично мне. Только так мы с другими детьми могли различать их. Мужчины не общаются со всеми детьми, только со своими… котятами.

Мне семь, я зол на запреты. С каждым годом контроль все сильнее, обязанностей все больше. Правила – они душат. И наконец-то точка невозврата. Боль. Страх. Зверь.

Отец пришел на следующий день после моего первого оборота. Забрал меня от женщин. Мать… Все они равнодушно смотрели, как меня уводят.

– Пришло время становиться воином.

Отец объяснил, что теперь я буду жить в другом доме. С такими же, как я. Дети племени. Отдельный дом на отшибе, нет заборов, нет защиты.

– Вы должны научиться выживать и охотиться.

Еду нам больше не приносят. Убей дикого зверя или укради – вот новое правило. Никакой помощи, только тренировки с воинами клана. Каждый день по многу часов.

Мы учились как могли, из пятнадцати мальчиков выжили не все. Дикая природа жестока к тем, кто не умеет себя защищать.

Каждый день делал нас сильнее. Хитрее. Выносливее.

– В мире много опасностей. Люди уничтожают нас. Вы не должны приближаться к ним.

Я это слышал с самого своего рождения. О предательстве. Смерти. Каждый в клане знал грустную историю о том, как когда-то человек убил зверя, доверившегося ему.

Мне тринадцать и впереди ритуал: пора стать мужчиной.

Адская боль, вонь горелого мяса, кожа под ключицей шипит от соприкосновения с раскаленным железом, которое отец равнодушно прижимает к телу своего сына.

Нельзя двигаться – ты мужчина.

Нельзя кричать – ты мужчина.

Нельзя отказаться от ритуала – ты мужчина.