Дёрнулся как от удара, втянул носом воздух, стиснул ладони в кулаки, прикрыл глаза, в надежде, что, не видя её перед собой, станет легче, но Катенька Трофимова у него на обратной стороне век отпечаталась, кажется, навечно и стало только хуже. Задетое эго и мужское достоинство выли внутри разъярённым зверем, требуя спросить с неё за каждое произнесённое не то, что слово, а букву.

С какого хера она, та, что и жизни ещё не видела, решила рассуждать о том, правильно он живёт или нет?! Почему решила, что может называть его после пути, который он прошёл, неудачником и трусом?! Кто, бл*ть, вообще, дал ей право лезти к нему в душу, жизнь и семью?!

– Всё сказала?! – процедил Соловьёв, даже не пытаясь скрыть силу своего гнева.

Девушка вскинула подбородок, судя по буре в глазах, ничуть не уступая ему в эмоциях.

– Это зависит от того услышал ты меня или нет, Саша.

– Я тебя прекрасно услышал, а теперь ты меня послушай. Больше никогда не лезь ни в своё дело, ясно?! Засунь своё мнение куда подальше и занимайся своей жизнью, а от моей жизни и жизни моей семьи держись подальше!

– Значит, всё-таки не услышал, – удручённо вздохнула дочка шефа, смотря на него почти с жалостью, что только подкинуло масла в огонь.

– Катя, мне тебя прямым текстом послать, чтобы ты поняла?! Оставь уже меня и моих родных в покое!

– Не оставлю, Майор! Хочешь ты этого или нет, но пока твои дети мне звонят и умоляют им помочь, а твоя мама в почти бессознательном состоянии просит в случае чего позаботится о тебе, дураке, я буду рядом с ними и, к сожалению, с тобой тоже!

Конец ознакомительного фрагмента.