Алексей Иванович развёл руками, показывая. Что не улавливает сути.

Авров успокаивающе похлопал по деревянному его колену.

– Сейчас всё будет ясно. Терпение, мой друг! – сказал он, видимо, удовлетворённый тем, что Полянин слушает.

– Не сомневаюсь, что такой общественный деятель, как Алексей Иванович Полянин, в курсе грандиозных проектов века. Что потрясают воображение современников и восхищать будут потомков?..

Я говорю о повороте северных рек в нашу погибающую красавицу Волгу, о всём комплексе связанных с поворотом рек преобразований центральной России. Крупные правительственные структуры, работающие на будущее страны, почти добились утверждения проекта. Скажу больше: подготовительные работы уже начаты. Но тут раздался глас. Нет, не божий, – громче других возопила ваша писательская братия. Какая-то группа обывательски мыслящих личностей вопиет о нарушении природного баланса, экологической катастрофе и прочем, чуть ли не о разрушении исторической колыбели России. В верху заколебались, просили ещё и ещё раз продумать и обосновать. Сейчас всё, как говорят физики, пребывает в шатком равновесии.

Не мог бы ты, Алексей Иванович, выступить альтернативой тем консервативно настроенным личностям, которых ты, конечно, знаешь наперечёт? Информационное пространство мы дадим. Имя твоё будет поднято на порядок выше. Ты же воспитан на революционных традициях, тебе должны быть по душе подобные глобальные преобразования! А убеждать словом, мы знаем, тебе дано… - Авров пытливо приглядывался к постоянно меняющемуся выражению лица Полянина от проплывающих по его лицу света и тени от нескончаемых уличных фонарей.

Полянин молчал, закрыты были даже глаза за стёклами очков.

– Ты, что, спишь или думаешь? – спросил Авров, голос его впервые прозвучал недовольно.

– Думаю, - отозвался Алексей Иванович. – Мне надо понять, кто это «мы»? ты кого-то представляешь?..

Авров ответил коротким смешком:

– Не заставляй разочаровываться в тебе, командир! Думаю, кое-что ты уже понял. Но могу уточнить: прежде, на фронте, я представлял только себя. Теперь моё место среди тех, кто способен определить судьбу государства. Думаю, ты понимаешь, что видел лишь верхушку айсберга? Возможности наши – там, под водой. Всему своё время. Пока, в сложившейся ситуации, нам нужен ты! – Слова прозвучали категорично. Будь произнесены подобные слова в начале их встречи, Алексей Иванович наверное бы усмехнулся, ответил с подчёркнутым спокойствием:

– Спасибо, Авров. Но работать по приказу я не привык.

На том разговор бы и закончился. Но он устал от неспадающего нервного напряжения. Одно желание владело им: поскорее добраться до гостиницы, освободиться от протезов, освободиться, наконец, и от тягостного Авровского присутствия. Уходя от объяснений, сказал:

– Хорошо. Постараюсь разобраться. Наскоком такие дела не решишь…

– Что ж, на это я и надеюсь. Думай. Вникай. Только уложиться придётся в полторы-две недели. Другого срока не дано.

Авров снова был сдержан и предупредителен.

– В твой гостиничный номер уже доставлены необходимые материалы, так сказать, информация к размышлению. И не удивляйся некоторым переменам. Ведь ты – мой гость!.. – он помог Алексею Ивановичу выбраться из машины перед многооконном, притаённо освещённом фасадом гостиницы. Прощаясь, положил руку на плечо, сказал со вздохом сожаления:

– Во всём ты ищешь смысл, командир. А жизнь, в общем-то, бессмысленна… Ну, здоровеньки буллы!..

Дежурная по этажу встретила Алексея Ивановича необычно. Будто извиняясь за прежнее невнимание, взяла приготовленные ключи, быстро поднялась из-за своего столика, сказала предупредительно:

– Позвольте я провожу Вас, вам предоставили другой номер…

Алексей Иванович представить не мог, что в хорошей, но привычностандартной гостинице может быть такое великолепие. «Сколько же надо заплатить за такой номер?!.» - явилась первой мысль, когда он оглядел просторный зал-кабинет, тихую спальню с богатым гарнитуром, ванную комнату с двумя входами из прихожей и спальни, стены которой отблёскивали зеркалами и голубым инкрустированным кафелем. Даже пианино! И холодильник в человеческий рост! И столовый сервиз за стеклом буфетной стенки!.. Нет, это не по моим возможностям! – определил Алексей Иванович твёрдо решив отказаться от совершенно излишней для него роскоши.

Дежурная, внимательно наблюдавшая за ним, видимо, уловила его мысли.

– Не беспокойтесь, пожалуйста, - сказала со смирённостью. – Номер оплачен на неделю вперёд…

Только тут Алексей Иванович заметил на письменном столе толстую кожаную папку с бумагами, белеющий на папке листок с аккуратно вписанными номерами телефонов. Первым был номер телефона Аврова с предупредительной припиской: «Прямой…».

Оставшись один, Алексей Иванович скинул куртку, которую и зимой предпочитал за её лёгкость, в любопытстве приоткрыл дверцу холодильника. Холодильник был сказочно заполнен: сервелат, сыр, копенная рыба, бутылочки «боржоми», сухого вина, плитки шоколада, оранжевые мячи апельсинов. Даже каравай чёрного хлеба!.. – «Предупредительно, чёрт возьми! – думал Алексей Иванович, всё ещё не в силах успокоиться в охватившем его нервном возбуждении. Тяжело переставляя плохо слушающиеся ноги, он ходил и ходил по мягкому голубому ковру зала, чувствуя, как болью полнится голова от сознаваемого унижения и стыда. Твердил с тупой злостью откуда-то пришедшие на ум слова: «Ты нам нужен, мы тебе служим. Мы тебе служим, пока ты нам нужен…». Вот так. Вот так! – повторял он, как будто истязая себя за бездарно прожитый день.

«Я мыслю, значит, я живу…

И вот, в спокойствии привычно идущей жизни вдруг громыхнуло, и ни где-нибудь – в телефонной трубке, – звонил Юрий Михайлович, братец мой Юрочка! Вот его разговор:

«Слушай, чудик! – кричал он в из стольной дали. – Был ты чудиком, стал идиотом!.. Генаша велел передать, что ты подписал себе смертный приговор. Завтра появится разгромная статья Самсончика по твоему роману. Лауреатство тебя не спасёт. От Правления в вашу организацию выезжает Василиарий, тот, которого ты имел несчастье видеть у меня в застолье. Вспомни, чем занимался этот человек на фронте, поймёшь. Шкуру с тебя он сдерёт. Но изгрызут тебя до костей в твоём же писательском муравейнике! Генаша уже распорядился. Мне жаль тебя, чудик. За твою идиотскую статью, ты расплатишься не только благополучием. Даже если не стукнет тебя кондрашка, ты всё равно труп. Ещё живой, но труп!»