– Мы всё сделаем, Селена, - пообещала Анитра, которая уже стояла рядом с девочкой-магом.

Взрослые уединились в гостевом кабинете - на веранде слева. Селена села в кресло, обычно предназначенное для двоих - для Джарри и для неё. В кресле было… пусто, необычно и неловко свободно. И она не знала, как так сесть, чтобы чувствовать себя уверенно. Подняла глаза. Никто из присутствующих (Ильм остался) не притронулся больше к своим чашкам с чаем. Разве что Колр, сидевший в обнимку с Амандой, жадно прихлёбывал горячий чай, то и дело раздражённо передёргивая плечами. Именно глядя на чёрного дракона, Селена сумела задать первый вопрос:

– Что за сеть на вас хотели накинуть?

– Это была не с-сеть, - хмуро ответил Колр.
– Точно не с-сумею ссказать, что это было. Но пох-хоже (он покосился на Бернара) на длинные корни.

– То есть?
– с недоумением переспросил старый эльф.

– Я не помешаю?
– тихо спросил постучавшийся заранее Трисмегист.

– Заходите, - разрешила Селена, хотя знала, что он войдёт и без её слов.

– Всё прос-сто, - сказал чёрный дракон.
– Когда я кружил над тем мес-стом, где пропал Джарри, между деревьями взметнулись чёрные корни. Или же нечто, пох-хожее на корни рас-стений. Они пыталис-сь впитьс-ся в меня. Приш-шлось прибегнуть к огню.

После его слов пауза тянулась бы долго, если бы Селена не решилась.

– Джарри стоял у деревьев, как будто он что-то увидел. Он был в светлой рубашке. Стоял ко мне спиной… Нет, он двигался так, как будто пятился. И на спине сначала появилось тёмное пятно, а потом из него будто вылетели четыре когтя.
– Глядя на Трисмегиста, лицо которого было бесстрастно, но в глазах шевельнулось что-то, словно встревожившее его, она добавила: - А Ильм привёл Эрно и Маев, которые летали над заводью и которым неизвестные сломали дельтапланы - расстреляли их из арбалетов. И я не знаю… Впервые не знаю, что происходит и с чего начинать поиски братства.

Снова тяжёлая тишина. Селена вслушивалась в неё, глядя в окно, на рыжее мерцание последних солнечных отблесков, страшась даже подумать, что сейчас с пятью мальчишками… И с Джарри.

Как ни странно, первым заговорил Ильм.

– Старинная “кошка”, - задумчиво сказал он, глядя на огонь в небольшом камине.
– Это было очень давно. Даже Чистильщики во время осады пригорода пользовались обычными болтами для своих арбалетов. Четыре когтя - это арбалетный болт, который не просто попадает в добычу, но удерживает её, раскрывая четыре когтя наконечника. Но эти болты давно ушли в небытие.

– Если только не используются в ритуалах, - отстранённо заметил Ривер.

Собравшись с духом, Селена медленно обобщила, размышляя вслух:

– Пропало братство. Пропал Джарри. Хотели похитить Эрно и Маев. Почему - похитить? Оба уверены, что их пытались поймать живыми, а не убить, поэтому разбили их дельтапланы. Вы, Бернар, заходили с детьми в чащу довольно далеко. Но на вас нападения не было. Значит, этим неизвестным нужны были именно Эрно и Маев. Почему именно они? Чем отличаются все пропавшие от других? И зачем они понадобились неизвестным?

– Ливень с-смыл с-следы Джарри в лес-су, - мрачно сказал Колр, которому явно не понравилось упоминание Эрно.
– Значит, начинать поис-ски придётс-ся с братс-ства. Мы знаем, куда они направилис-сь пос-сле уроков. Дождя там не было. Берём на вс-сякий с-случай оружие - и едем немедленно.

И даже Аманда, прижавшаяся к своему семейному, не стала возражать.

Глава шестая

Кто такой эгоист - Коннор знал. Так Селена в сердцах назвала Вереска, когда отчитывала его за то, что он думает только о себе. Потом Коннор “ушёл” в личную библиотеку и в одной из тамошних более или менее современных книг узнал, что слово “эгоист” относится к социально-психологическим понятиям и обозначает существо, которое ставит себя и своё мнение выше других.

Сейчас он шёл, то с трудом выдирая ноги из болотистой почвы, то почти вслепую шагая в нагромождении сучьев, а то и перелезая стволы павших деревьев, которые так противно проламывались там, где бесконечный дождь довёл их до гнилостного состояния. Коннор шёл, чувствуя, что и он сам пропитывается этой беспощадной водой, и размышлял, примеривая к себе значение того надменного слова, которое впервые услышал от мамы Селены.

Наверное, он эгоист. Просто раньше этого не замечал. Ну, кроме того случая, когда дрался с одичавшими оборотнями, когда драться не надо было… С того времени как за спиной оказались Мирт и Мика, он то и дело думает: будь он в этом лесу один, может быть, он давно бы выбрался из этого местечка. Ну… Если бы не надо было спасать братьев. Он бы пошёл за теми тремя, которые приковали его к капищу, и убил бы их. Убить легко: что - что, а некромагические силы собрать здесь можно в любом объёме, после чего послать смертоносное заклинание в спину его личным убийцам. И здесь он уверен, что имеет право бить в спину. С таким противником играют по его же правилам… А потом, когда они бы умерли, он так же легко снял бы с них информацию, где он находится и как отсюда выбраться. И выбрался бы… Но зов братской крови заставил его застрять здесь. И приходится тратить силы, выручая слабейших.

Мимо будто прошёл Джарри и усмехнулся: “Мой старший сын так жалок и слаб, что готов свалить вину за своё положение на братьев?”

Коннор чуть не споткнулся.

И тут его поразила странная мысль: почему - слабейших? Про Хельми, например, этого не скажешь. А значит, он, Коннор, просто более везучий?

… Углубившись в странные для себя размышления, видимо навеянные монотонным бегом или шагом, Коннор не заметил, что ливень ненадолго перешёл в более спокойный дождь, но затем рванул с новой силой. Впрочем, заметить какие-либо изменения сейчас стало трудно: по инстинктивным впечатлениям, наступила глубокая ночь. Так что тьма, будто лившая вместе с дождём с неба, в любом случае стала непроницаемой.