— Что-то не вяжется все это с образом безумца, который ты нарисовал мне, рассказывая о появлении Уэртона на Зеленой миле, — с сомнением заметила Джейнис. — Совсем не вяжется.

— Вы не видели его в больнице Индианолы, мэм, — ответил ей Гарри. — Стоял как дебил с отвисшей — челюстью и болтающимся поверх штанов концом. Позволил нам одеть его. Мы подумали, что он накачан наркотиками или просто полный идиот. Так ведь, Дин?

Дин кивнул.

— Через день после того как он закончил красить сарай, — продолжил я, — бандит в маске ограбил в Джервисе железнодорожную кассу. Добыча составила семьдесят долларов. Унес он и серебряный доллар, отчеканенный в 1892 году, который кассир носил при себе как талисман. Серебряный доллар нашли у Уэртона при аресте, а расположен Джервис всего в тридцати милях от Тефлона.

— Значит, этот грабитель… ты думаешь, что он три дня помогал Клаусу Деттерику красить сарай, — в голосе моей жены не слышалось вопросительных ноток. — Обедал с ними и просил передать ему соль, не забывая сказать «пожалуйста».

— Самое ужасное в таких людях, как Уэртон, — их непредсказуемость. — Зверюга тяжело вздохнул. — Вполне возможно, что он намеревался убить Деттериков и ограбить дом, но передумал, так как облако неожиданно закрыло солнце или по другой не менее веской причине. Может, он просто хотел на несколько дней лечь на дно. Но скорее всего он уже тогда положил глаз на девочек и решил, что вернется. Как по- твоему, Пол?

Я кивнул. Потому что придерживался того же мнения.

— Надо еще учесть и имя, под которым он представился Деттерику.

— Какое имя? — не поняла Джейнис.

— Уилл Бонни.

— Бонни? Что-то я…

— Так звали настоящего Крошку Билла, знаменитого бандита.

— О! — У нее округлились глаза. — Так ты можешь снять Джона Коффи с крючка! Слава Богу! Всего-то делов — показать мистеру Деттерику фотографию Уильяма Уэртона… хотя бы ту, что сделали в тюрьме…

Зверюга и я переглянулись. На лице Дина отразилась надежда, Гарри же внимательно изучал свои ногти.

— В чем дело? — напирала на нас Джейнис. — Чего вы переглядываетесь? Макги должен…

— Роб Макги, по моему разумению, хороший человек и отличный полицейский, — ответил я, — но не он решает вопросы в округе Трейпинг. Последнее слово там остается за шерифом Крибом, и я готов спорить, что скорее в аду выпадет снег, чем он вернется к пересмотру дела Коффи на основании моих находок.

— Но… если Уэртон там побывал… если Деттерик сможет опознать его и шериф убедится, что он там был…

— Он был там в мае, а это еще не означает, что он вернулся в июне и убил девочек. — Говорил Зверюга мягко, таким тоном обычно сообщают семье о смерти ближайшего родственника. — С одной стороны, у нас будет человек, который три дня помогал Клаусу Деттерику красить сарай, а потом ушел. Да, этот человек совершил в штате множество преступлений, но за те три майских дня, что он провел в Тефлоне, никаких проступков за ним не замечено. С другой — негр-здоровяк, нет, негр-гигант, которого нашли на берегу реки с двумя мертвыми голенькими девочками в руках.

Он печально покачал головой.

— Пол прав, Джен. Макги может сомневаться, но его мнение значения не имеет. Инициировать пересмотр дела может только Криб, а Криб не захочет возвращаться к тому, что так хорошо закончилось. И скажет он следующее: «Убийца — ниггер, а не белый. Вот и чудненько. Я поеду в „Холодную гору“, по пути съем бифштекс и запью его пивом, потом с удовольствием посмотрю, как ниггера поджарят, и поставлю на этом деле жирную точку».

Джейнис слушала с выражением ужаса на лице, потом повернулась ко мне:

— Но Макги уверен, что убийца — Уэртон, так, Пол? Я права? Помощник шерифа Макги знает, что он арестовал невинного человека. Неужели он не выступит против шерифа?

— Если выступит, то потеряет работу, — ответил я. — Да, я думаю, в глубине души он знает, что девочек убил Уэртон. Но себя он убеждает в том, что ему надо держать рот на замке и дожидаться, пока Криб или уйдет на пенсию, или лопнет от обжорства. Тогда он займет его место и в округе все пойдет по-другому. Вот что он говорит себе, чтобы спать спокойно. А в одном вопросе Макги наверняка полностью солидарен с Крибом. И по его разумению, Джон Коффи — всего лишь ниггер. Так что незачем городить огород.

— Тогда ты должен поехать в столицу штата, — решительно заявила Джейнис. — Поехать и рассказать, что ты выяснил.

— И как же он расскажет о том, что выяснил, Джен? — спросил Зверюга все тем же обволакивающим голосом. — Сможет ли Пол начать с того момента, как Уэртон схватил Джона за руку, когда мы выводили его из блока Е, чтобы он сотворил чудо, излечив жену начальника тюрьмы?

— Нет… разумеется, нет, но… — Она увидела, на какой тонкий лед можно попасть, развивая эту тему, и попыталась зайти с другой стороны. — Что-нибудь солги. — Джейнис воинственно посмотрела на Зверюгу, потом на меня. Такой испепеляющий взгляд мог бы зажечь газету.

— Солги, — повторил я. — Так о чем мне лгать?

— О своих поездках сначала в округ Пардом, а потом в Трейпинг. Поезжай к этому жирному шерифу Крибу и скажи, что Уэртон сознался тебе в изнасиловании и убийстве близняшек Деттериков. — Ее горящий взор устремился на Зверюгу. — А ты, Брут, сможешь подтвердить его слова. Скажешь, что сознавался он в твоем присутствии, и ты тоже все слышал. Да и Перси мог это слышать, потому-то и обезумел. Застрелил Уэртона, потому что мысли о содеянном Уэртоном свели его с ума. Он… Что? Что теперь?