Два дня лежал пластом, не было даже сил разобраться с переданным коммом — гибридом наручных часов и простейшей читалки. Телефон, кстати, в нем отсутствовал, а моему вопросу страшно удивились — беспроводной связи кроме радио здесь до сих пор не изобрели. Итицкая сила! Тут, оказывается, даже до спутников не дошли! И никаких полетов в космос до сих пор не было! Что ж за мир-то такой?

Мамашки, наконец-то допущенные к телу, ничего к счастью не заметили, списав слабость на успокоительные. Не думаю, чтобы кто-то поставил мне в упрек невольное донорство, просто не хотелось слышать очередные ахи-вздохи и причитания.

Накануне выписки, вконец ошалев от безделья, еще раз рискнул выбраться в путешествие по больнице — решил хотя бы напоследок узнать о состоянии прооперированной женщины.

Медстерва Надя на сестринском посту к моему несказанному счастью отсутствовала, что позволило беспрепятственно пробраться на лестницу, где был схвачен за ухо курящим Андреем Валентиновичем.

— Нарушаем?

— Ничего не нарушаем! — потер пострадавшее ухо, — До отбоя еще полчаса.

— Из своего отделения выходить нельзя!

— А я на своем этаже! Это вы тут… пришли, — теперь я уже знал, что целитель не курировал мое отделение, а в первый день его только пригласили на консультацию. Целители так-то были очень редкие звери.

— А это, между прочим, моя больница, где хочу, там и стою, — отбрил он мой наезд, — Я тут главврачом немножечко подрабатываю, любое отделение моё. Чего шарахаешься?

— Отоспался, сил уже нет лежать.

— Игрался бы с коммом, — указал он сигаретой на мой новый прибамбас.

— И рад бы, только я знаю, как включить и выключить. Привезли, а показать, где и что некому.

— Все время забываю, что ты все забыл, — выдохнул он струю дыма в потолок, подхваченные вентиляцией клубы рассеялись где-то вверху. — Попроси Надю, она тебе покажет, все равно бездельничает.

— Да я так… Как Ведьма? Выжила?

— Переживаешь, что стал кровным братом Кровавой Ведьмы? Экий каламбурчик получился! — он криво усмехнулся собственной шутке и снова затянулся.

— Переживаю за женщину, которую видел куском мяса, — отрезал я, — и в спасении которой довелось поучаствовать!

— Опять мимо! — наигранно огорчился мужчина, — Знаешь, ты так связно мыслишь и говоришь, что кажется, что ты совсем нормальный. И только притворяешься.

Пожал плечами. А что я мог сказать?

Целитель еще раз пытливо оглядел меня с головы до ног, прежде чем затушить окурок в приспособленной под пепельницу банке.

— Нормально все с Ведьмой. Пошли, просвещу немного, чтобы не строил иллюзий.

И он стал спускаться, жестом позвав следовать за ним.

— А-а? Э-э?.. — очень информативно задал я вопрос и мотнул подбородком на дверь в отделение, — После отбоя закроют.

— Мне?!

— Ну, да, вы ж тут главврачом подрабатываете, — действительно, чего переживать? — Куда идти?

В его кабинете расположился на уютном кожаном диване. В прошлой жизни как раз такой домой присматривал. Только где она теперь, эта прошлая жизнь?

— Окна, твари, кланы, Шелеховы, Ногайские… что-то говорит?

— Мать моя, вроде бы Шелехова в девичестве.

— Выбраковка?

— А?

— Понятно. Остальное?

— Ничего! — для убедительности еще и головой энергично покрутил.

— Придется тогда с самого начала. Учебник тебе наверняка на комм закинут, если уже не закинули, но я без подробностей, подробно потом сам почитаешь. — Сразу уточнил Андрей Валентинович. — Твари. Инопланетяне, иномиряне, чужие, внеземная форма жизни, агрессоры, но если коротко, — то твари. Никто не знает, что они у нас забыли, точнее, предполагаем, что ресурсы, но это окончательно не доказано, есть и другие гипотезы. Лезут к нам через окна. Что за окна — умники тоже так и не могут разобраться, иногда называют порталами, но вроде бы это не портал, а какой-то иной способ переноса. Хотя я и портал тебе не объясню, просто знай, что окна — это не порталы! Появляются окна, где попало, хотя больше любят промышленные объекты, но не всегда. Логику, цикличность никто пока так и не смог рассчитать, а если и рассчитал, то до общественности не довел. Могут десять раз подряд появиться в Сибири, а потом бессистемно по всему миру, потом прикипеть к какому-то ничем не примечательному району, и опять вернуться в Сибирь. Поговорка, что одна мина дважды в одну воронку не залетает, для тварей не работает. Первые окна засекли еще в семнадцатом веке, есть мнение, что и раньше было, но официально — начало семнадцатого. Плотность населения тогда представляешь?

Кивнул.

— Вот! Хотя это всё уже к делу не относится! Семнадцатый, шестнадцатый, пусть историки ищут доказательства, мы-то уже в двадцатом.

Захотелось сделать «рука-лицо»: я до сих пор не уточнил дату! Да, хотя бы месяц! Лето и лето, а год?

— Какой сейчас год? И день?

Целитель, сбитый с мысли, удивленно воззрился на меня:

— Что, только сейчас сообразил? — и в ответ на мой виноватый вид, — Первое июля 1998 года. От рождества христова. — И ехидно так, — Эру надо?