Выйдя из кабинета, я быстро села за свой стол и принялась выполнять поручение босса.

У меня оставалось немного времени до обеда, если только… я не должна была обедать в другое время, чем остальные? Кто будет подходить к телефону? Должна ли я была позволить автоответчику принимать звонки?

Разочарованная незнанием и единственной возможностью получить ответ, я подняла трубку и нажала на прямую линию в офис мистера Джексона.

— Да? — его голос прозвучал, словно эхо. Я не стала ничего говорить, хотя это могла быть просто проблема с моей линией.

— Я хотела уточнить, когда у меня будет обеденный перерыв, и если…

Он фыркнул.

— Уже мечтаешь об обеде?

Это была насмешка над моим весом? Придурок.

Сквозь стиснутые зубы я выдавила:

— Нет. — Я перевела дыхание и сказала: — Анджелия сказала, что встретит меня в кафетерии, и я не знала, кто будет отвечать на звонки и каков протокол, поскольку мне никто не объяснил этого.

Вот, выкуси, придурок.

— Хелена из отдела записи будет отвечать на звонки, пока вы обедаете, и в следующий раз, миссис Мэйфейр, мне не нужно знать вашу служебную информацию. Переходите к делу с самого начала. — С этими словами он повесил трубку.

Крысиный ублюдок.

Нажав на кнопку мыши, чтобы начать изучение компании и ее сотрудников, я пробормотала про себя:

— Конечно, мистер Джексон. Все, что скажете, мистер Джексон. Сразу к делу, мистер Джексон. — Я издала разочарованный рык.

— Если вы хотите ворчать, миссис Мэйфейр, пожалуйста, закройте мою дверь после того, как закончите.

Мои глаза расширились. Я напряглась и медленно повернула свой стул лицом к его кабинету. Неудивительно, что в телефонном разговоре звучало эхо. Я услышала его голос прямо из кабинета, поскольку дверь была открыта.

Встав, я подошла к его двери с пылающими щеками. Взялась за ручку и потянула дверь на себя. Только я не успела до конца ее закрыть, мистер Джексон позвал меня по имени.

— Да?

— Если вы действительно будете делать все, что я скажу, то можете стать самым долгоиграющим ассистентом. — Он вздернул бровь, посмотрев на меня.

Я закрыла глаза. После успокоительного вдоха я открыла их и сказала:

— Извините, я…

Он прервал меня.

— Это все.

Кивнув, я закрыла дверь, вернулась на свое место и опустилась на стул.

Один год.

Мне нужно было продержаться всего один год, и если я могла мириться с Робертом, то уж с мистером Джексоном тоже. Но это не означало, что я не могла причинить боль Дилану за подставу с его братом. В конце концов, именно он устроил меня на эту работу.

***

Как только появилась Хелена, еще одна красивая, хмурая женщина — я уже начинала замечать, что это характерно для работников — я подхватила свою сумку, поблагодарила ее и убежала, прежде чем мистер Джексон успел выйти из своего кабинета. Пока стояла у лифта и смотрела, как он поднимается с этажа на этаж, зазвонил мой мобильный. Я достала его из сумочки. На экране высветилось имя Дилана.

— Привет, я как раз собираюсь зайти в лифт. Ты здесь? — спросила я.

— Извини, дорогая. Не могу приехать, но я буду рядом, когда закончится рабочий день, чтобы сопроводить тебя наверх.

— Но…

— Тогда до встречи, — сказал он, прежде чем повесил трубку.

Я с нетерпением ждала встречи с Диланом за обедом, чтобы сказать ему несколько слов. Придется подождать, и, зная свою удачу, я буду очень зла, когда придет конец рабочего дня.

Несколько взглядов и носов повернулись в мою сторону, когда я спускалась на второй этаж. Но я не позволила им овладеть собой. Меня больше не волновало, что люди думали обо мне. У меня была толстая кожа, так что, кого волновало, если они считали, что я не подходила компании. Я должна была научиться любить себя такой, какой была. Или хотя бы попытаться это сделать.

Анджелия ждала прямо у дверей, когда они открылись. Она была сногсшибательной и одной из немногих, у кого были такие же изгибы, как у меня. Когда заметила меня, она усмехнулась, подошла и переплела свою руку с моей. Я не привыкла, чтобы люди так открыто проявляли дружелюбие после одного небольшого телефонного звонка. Мне показалось странным и в то же время приятным, что она решила подружиться со мной.

— Я могу съесть лошадь, так голодна.

— Она, наверное, уже съела, — раздалось у нас за спиной.

Я напряглась. Анджелия закатила на меня глаза, оглянулась через плечо и прошипела:

— Черт, Ким, не завидуй моему потрясающему телу только потому, что ты худее граблей. Мужчины разочаровываются, когда им не за что ухватиться, ты ведь это знаешь? — затем она потащила меня в сторону кафетерия. — Не обращай внимания на здешних сучек, и позволь мне сказать тебе, — следующие слова она произнесла очень громко, — Их здесь много. Просто не мирись с их дерьмом.

Моя улыбка была натянутой. Я бы хотела, но годами прикусывала язык. Я стала молчаливым борцом. Мой мозг прекрасно умел давать отпор и отпускать умные колкости и подначки. Пройдет некоторое время, прежде чем я пойму, что мне больше не нужно было молчать. Что я снова могла быть той женщиной, которая не смолчит и поставит эту женщину на место.