Роберт всегда, всегда был таким. Да, придурком, распыляющимся перед другими, и выглядел довольно глупо, когда пытался умаслить клиента. Он всегда был: Роберт это, Роберт то. Роберт, Роберт, Роберт.

Боже, почему я не могла найти в себе силы встать и выйти из этого ресторана?

Я наклонила голову, потому что больше не испытывала острых ощущений от того, что была не единственной, кто знал моего мужа таким, каким он был на самом деле. Подбородком я почти касалась груди, а взгляд был направлен на колени. И хотя мое тело успокоилось, в голове мелькали картинки и вспыхивали прошлые комментарии, сделанные Робертом.

Ты такая жалкая, Макензи.

Ты слишком толстая.

Я не могу дышать, когда ты на мне во время секса. Тебе нужно похудеть.

Ты так вышла? Господи, надеюсь, тебя никто не видел, Макензи.

Почему ты не можешь быть похожей на жену Дэнни? Она хороша во всем.

Я должен представлять кого-нибудь еще, пока занимаюсь с тобой сексом. Как ты думаешь, как я при этом себя чувствую?

В эти дни ты всегда выглядишь как неряха.

Я видел Хизер сегодня. Она такая умная, …, и она выглядела горячо.

У нас нет ничего общего.

Ты не хочешь заниматься со мной сексом. Как будто я живу с соседкой по комнате, а не с женой.

Конечно, мы занимаемся сексом, но нам также нужно дружить и делать что-то вместе.

Только обычно это было то, чем хотел заниматься Роберт, а не я.

Честно говоря, что бы я ни делала, как бы не менялась, никогда не стала бы той, кто удовлетворит Роберта, в любом случае.

В его глазах я никогда не была достаточно хороша. Я была бесполезной, уродливой, толстой, глупой и недостойной.

Боже, меня тошнило от всего этого. Мне нужно было выбираться, пока его слова не просочились в мою кровь, они и так уже засели в моей голове. Я знала, что как только они учуют намек на то, что через мою кровь есть зияющий проход прямо к сердцу и телу — все закончится.

Я полностью потеряю себя.

— Макензи? — раздался раздраженный голос Роберта. — Что ты делаешь?

Моргнув, я поняла, что стояла. Взглянула на Рэндала, а потом на официанта. Когда он подошел?

У меня было прозрение, черт возьми, и я не собиралась упустить этот шанс. Даже если мое тело чувствовало себя отвратительно и дрожало, а разум кричал, чтобы я села на место, потому что не найду никого лучше Роберта.

Облизнув внезапно пересохшие губы, я сказала:

— Извините, но я плохо себя чувствую.

— Ох, — воскликнул Роберт. Он встал рядом со мной и взял меня за руку. Когда я отстранилась, он вопросительно приподнял брови. Хотя продолжил. — Милая, почему ты ничего не сказала? Может, тебе стоит отправиться домой?

Изучив его, я заметила сжатые челюсти и прищуренные глаза. Он решил, что я идиотка, раз посмела прервать его монолог о себе любимом. Из меня вырвался смешок. Я прикрыла рукой рот и нос.

Шесть лет.

Четыре года брака.

Два довольно счастливых года, а затем два года ада.

Я была такой глупой. Такой ужасно глупой.

Роберт ненавидел мою работу, моего отца, сестру, друзей и даже мою машину. Теперь у меня их не было. Глупая, я от всего отказалась, потому что красивый мужчина обратил внимание в колледже на такого чудика, как я. Сожаление грозило захлестнуть меня и повалить на колени. Я сожалела обо всем, что делала для него.

Но больше нет.

— Да, думаю, ты прав. — Пока я буду там, смогу собрать вещи и уйти, начать с чистого листа. Мысль об этом вызвала у меня улыбку. Мои руки все еще дрожали, но что-то внутри меня расцвело. Я посмотрела на Рэндала и сказала:

— Было приятно познакомиться с вами, Рэндал. Извините, что вынуждена покинуть вас.

И не позволяйте Роберту слишком глубоко вогнать в вас свои зубы.

Рэндал встал из-за стола и протянул руку. Я быстро пожала ее. Он улыбнулся.

— Удовольствие было полностью моим. Надеюсь, мы еще увидимся.

— Да. — Я кивнула с легкой улыбкой. Затем издала чавкающий звук, потому что мои мысли все еще были заняты Робертом, отсасывающим у него. Бедный парень. Я хотела протянуть руку и похлопать Рэндала по спине, пожелав ему удачи. Тем не менее, воздержалась и подумала, что должна похлопать себя по спине, потому что действительно склонна делать и говорить глупости все время. Роберт ненавидел это. Я научилась принимать свою уникальность.