— Ты, наверное, недостаточно старалась. И прекрасно знаешь, как я занят на работе. Каким напряженным бываю, и все, что я хочу сделать, это прийти домой, съесть порцию хорошей здоровой пищи и отдохнуть. Но когда я прихожу домой, вижу лишь беспорядок, но ничего не говорю. — Я стиснула зубы. Все та же старая и избитая тирада, но дом, на мой взгляд, всегда был чистым. Боже упаси, если вдруг под дурацким неподъёмным диваном окажется хоть пара соринок. — Затем ты готовишь то, чем нам действительно не стоит питаться в большинстве случаев, и я все еще ничего не говорю. — Я фыркнула. Его задница зачастую что-то говорила об этом, даже если это была самая здоровая и полезная еда, это все равно было недостаточно хорошо. Роберт проигнорировал меня и продолжил: — Я просил тебя быть более соблазнительной в спальне, но ты и это не услышала. Ты забываешь постоянно о банковских платежах, и опять же, разве я говорю об этом? Нет. — Он вздохнул. — Может быть, перерыв нам сейчас не помешает. Мне все равно нужно уехать из города на две недели. Я положу немного денег на твой счет, чтобы ты смогла оплачивать то место, где остановилась, а когда вернусь, тогда и поговорим. Дома, где тебе и место.

Я так и не смогла ответить. Он закончил разговор, что всегда было в духе Роберта. Он хотел, чтобы последнее слово всегда было за ним, и любил, чтобы разговор шел по его сценарию. Я не успела рассказать о работе или о том, что мне не нужны его деньги. И понимала, что он позволил мне уехать, потому что считал, что я не справлюсь без него.

Он вел себя как придурок. Я много раз пыталась поговорить с ним, рассказать о своих чувствах. Он никогда меня не слушал, а если и слушал, то перекладывал все на меня.

Но не в этот раз.

Чувству вины не место в принятом мною решении. Я поступала правильно, ради своего блага. Поэтому вытерла выступившие слезы, сделала глубокий вдох и поднялась с колен.

Ничего не изменится, если я вернусь на прежний путь. Роберт не поменяется, а я снова буду винить во всех наших проблемах себя.

Если бы я просто изменилась.

Если бы я просто начала лучше убираться.

Если бы я делала все, чего он хотел, чтобы сделать его счастливым, тогда бы и мы были счастливы.

Но брак не должен быть таким.

Это партнерство, два человека, которые вместе решали возникшие на их пути проблемы. А не когда один обвинял другого или заставлял другую думать, что она виновата во всем, что идет не так.

Когда Роберт осознает, что я совершенно серьезна в своем решении уйти от него — нет, что я ушла от него — тогда по-настоящему наступит время расправить плечи, подтянуть штаны, перекинуть свои огромные девчачьи яйца через плечо и оставаться сильной. Отступать больше не вариант.

Устроившись на кровати, я съела еще несколько кусочков чизкейка, сделала большой глоток виски, а потом набрала себе горячую ванну. С пузырьками и всем остальным.

Только позже, когда уже лежала в постели, и мои мысли неслись со скоростью урагана, я позволила себе заплакать. И почувствовать себя неудачницей, потому что, что бы я ни делала, не могла заставить свой брак работать. Хотя перепробовала все, изменила себя и себе, но ничего не помогло.

Шесть лет — довольно долгий срок.

Тем не менее, пришло время положить конец шести годам сомнений в себе и ненависти.

И даже сквозь слезы и душевную боль я знала, что никогда не вернусь назад. Я не могла. Пришло время отправится на поиски той девушки, которой я была однажды.

Я была на взводе. Мои руки тряслись на руле, а желудок вытанцовывал мамбу. Я всерьез опасалась, что танцы стремительно и ритмично продолжатся прямо из моей задницы. Мало того, что это была моя первая работа за последних четыре года, так еще и мистер Джексон слыл злобным боссом, поэтому у меня было чувство, что велика вероятность того, что я облажаюсь в первый же день, и меня уволят. В конце концов, у меня была склонность время от времени произносить свои мысли вслух и нести всякую чушь.

Но я полагала, что время покажет.

Первые свободные выходные я провела, балуя себя и лелея мысль о том, как я гордилась собой. Это был большой шаг — отказаться от брака, особенно того, который оставил мои чувства в синяках и ссадинах. Но это того стоило.

Я также старалась игнорировать те вечера, когда проводила время, надув губы и выпивая вино прямо из бутылки, заедая печаль вредной пищей и просматривая романтические комедии.

Это был новый день. Новое начало. И все, что я могла сделать, это надеяться, что к концу дня у меня все еще будет работа. Я также собрала вещи и выехала из отеля, чтобы переехать в дом мистера Джексона.

Если бы Роберт узнал, он был бы в бешенстве.

— Неважно, что подумает Роберт, Макензи. Я сама себе хозяйка. Могу делать все, что захочу. Я могу даже приударить за мужчиной без чувства вины и… ну почему, Господи? Почему ты сотворил этого прекрасного мужчину геем? — вопрошала я у небес, попутно притормозив у ворот особняка, где с яркой улыбкой на лице стоял Дилан и ждал меня. На его идеальном теле был еще один идеально скроенный костюм. С идеальной укладкой волос. Он поднял солнцезащитные очки на лоб и подошел к машине. Открыв пассажирскую дверь, он забрался внутрь и сказал: