И они до сих пор саднили.

Отступила боль физическая и приветственно помахала рукой душевная. Она никуда не уходила, притаилась в уголке и замерла в ожидании, когда, наконец, сможет уже показаться. И вот она пришла. И привела с собой подругу. Кажется, душевная боль представила её. Ах, да, точно. Её зовут ревность.

Гермиона опустилась под воду, позволяя той забрать себя полностью. Звуки пропали и она прислушалась к себе.

Почему ей так больно? Почему её сердце болит?

А душа разрывается. Она слышит этот треск. Потому что окружающие звуки остались на поверхности.

Давно пора забыть, вычеркнуть из жизни, закопать, сжечь, уничтожить…нооо. Она этого не сделала.

Может ей нравится страдать? Как ещё объяснить тот факт, что она не выкинула из своей головы Драко Малфоя?

Гермиона резко вынырнула и рвано задышала, хватая ртом воздух.

Она послушала себя и ничего толком не услышала. Если Гермиона надеялась найти ответы внутри своей души, то она их не нашла. Потому что все ответы в голове. А голова отказывалась ей их выдавать. Там выстроился барьер, за которым хранились все самые тёплые воспоминания о Малфое. И как бы Гермиона не хотела, она не смогла бы его разрушить. Потому что…просто — потому что.

— Мисс Грейнджер! — послышался стук в дверь, — Не хочу торопить, но малыш хочет кушать.

Гермиона услышала детский плач. Тихий, жалобный.

Душевную боль запинали ногами и выкинули прочь, потому что Гермиона почувствовала, как грудь заполняет бесконечная нежность и желание подержать своего сына на руках. Покормить, прижать к себе.

И бесконечно любить.

***

— Я не уверена, что тебе нужно здесь быть, Малфой, — покачала головой Уизли, устало подперев стену плечом, — Снова начнёт нервничать, а там маленький ребёнок…

— Это мой ребёнок, Уизли, — Малфой злился, рыжая уже третий раз говорила о том, что лучше бы ему прийти утром, — И я хочу с ней поговорить. И ты избавишься от меня только силой. Я не уйду, точка.

Поттер присел на корточки с устало протёр глаза, приподняв очки, и пробормотал:

— Джинни, хватит уже. Я устал обсуждать Малфоя, или присутствовать при этих разговорах. Пусть сами между собой разбираются.

— Они уже наразбирались между собой, — огрызнулась Уизли, бросив злой взгляд на мужа, — И что из этого вышло? Ты посмотри что вообще творится! У них ребёнок родился, а они между собой разобраться не могут! Малфой вообще умудрился сделать ещё хуже, чем было…ой я не могу, какой же ты идиот.

Джинни качала головой и тяжело вздыхала.

Малфой закатил глаза и отвернулся от неё. Задолбала, сил уже нет. Как будто он и сам этого всего не понимает.

Он просто хотел увидеть их. Попробовать поговорить с ней. Если она скажет уйти ему прочь, он придёт утром. Если снова отошлет, придёт позже. И будет приходить бесконечное количество раз, пока они не поговорят.

— Мистер Бэрч должен прибыть с минуты на минуту, — буркнула Джинни, — Пойду в гостиную подожду его.

Когда стих звук удаляющихся шагов, Малфой повернулся к Поттеру, который так же сидел возле стены:

— Кто такой мистер Бэрч?

Поттер тяжело вздохнул, уже сотый раз за эту ночь:

— Работодатель Гермионы. Они очень сблизились.

— Они что…

— Нет, — засмеялся очкастый, — Ему лет семьдесят. Она, вроде как, заботится о нём, так же как и он о ней. В общем, у них очень тёплые отношения, можно сказать, — родственные.

— А где Грейнджер работает?

На лестнице послышался звук шагов.

— Давай потом об этом поговорим, — быстро сказал Поттер, вставая, — Они идут.

По коридору шла Уизли и за ней высокий пожилой мужчина с помятым ото сна лицом.

— Святой Годрик, я уж думал с ума сойду, — воскликнул мужчина, поравнявшись с парнями, — Ну, как она? Ох, извините, забыл представиться, я Реджинальд Бэрч.

Поттер с Малфоем представились и обменялись со стариком рукопожатиями.

— Мистер Коутс выходил, сказал, что всё в порядке, скоро позовет Вас, — сказала Джинни, — Гермиона не хочет, что бы в комнату заходили толпой, она передала, что бы первым их посетили Вы, мистер Бэрч.

У Малфоя неприятно шевельнулось в груди.

— Отлично! — воскликнул старик, — Значит будем ждать.

В коридоре установилось неловкое молчание. Малфой злился. Не на Гермиону или старика. На себя. Что проебал возможность первому посмотреть на своего ребёнка.

Спустя минут пять дверь открылась и лекарь высунул голову:

— Кто тут мистер Бэрч? Пройдите, пожалуйста.

Радостный старикан скрылся за дверью и Малфоя тяжело вздохнул.

— А ты чего ждал? — злобно прошипела Уизли, — Что Гермиона с распростёртыми объятиями будет ждать тебя сразу же, как родит? Мистер Бэрч заменил ей отца, а ты что сделал?