Вот она стоит в вестибюле возле входа в Большой Зал и слушает Джинни. В этот момент она узнаёт, что Малфой её бросил. Душа рвётся на части и Гермиона надеется, что Драко всё прочувствует на себе.

Заходит в свой магловский дом в Лондоне, смотрит на своё отражение в зеркале и слёзы катятся по её лицу.

Засыпает в пустом доме в холодной кровати и думает о том, что не хочет больше жить на этой земле, в этом мире.

Ходит по дому и наводит уборку, в перерывах давая волю слезам. Считает жалкие остатки магловских денег, лежавших в сейфе в комнате родителей.

Гуляет по Лондону и заглядывает в витрины магазинов в поиске информационной таблички с поиском работы.

Антикварная лавка и добродушное лицо мистера Бэрча.

Последующие дни и месяцы в страданиях, когда она оставалась один на один с собой.

Стоит перед зеркалом и с потрясением смотрит на округлившийся живот. Нежно проводит руками по нему, в этот момент понимает, что она больше не одна.

Хлопоты по работе и мистер Бэрч, который относится к ней, как к собственной дочери.

Свадьба Джинни и Гарри. Подруга держит её за руку и куда-то ведёт. Но резко останавливается и взгляд Гермионы падает на парочку, которая слилась в глубоком поцелуе за столиком для гостей. Дикая злость и резкая боль в животе. Она разворачивается и бросается прочь.

Рождение ребёнка. Маленькие глазки-пуговки, тоненькие крошечные ручки и милое кряхтенье. Мистер Коутс, который забирает дитя. Бесформенный живот, ванна, вода, полностью скрывающая её под собой.

Ночной клуб, текила, танцпол.

Мужчина, часы, гостиница.

Его лицо очень близко, он впивается ей в губы, лапает и громко пыхтит.

Кровать, тяжёлый вес его тела, прикосновения к груди и соскам. Опускается ниже, но Гермиона его останавливает. Они полностью голые.

Он входит в неё, она вскрикивает. Держит его за плечи, скрипит кровать. Он стонет. Жарко.

Она встает на колени и отворачивается от него. Она чувствует его позади себя, а перед глазами бортики кровати и её тонкие пальцы, побелевшие от напряжения костяшки фалангов.

Окружение качается от его проникновения в её тело.

Наращивается темп, он громко стонет и заваливается на неё.

Она одевается и, не попрощавшись, уходит.

Малфой почувствовал удар под-дых. Реальный, не вымышленный, неожиданный.

Он чувствовал, как его и без того измученную душу колотят со всех сторон, а ведь казалось, что хуже уже просто быть не может.

Может, и ещё как.

Грейнджер сидела в кресле и смотрела на него во все глаза. Её руки, покоившиеся на острых оголённых коленках, тряслись.

Она ожидала приговора.

А Малфой не знал, что ей сказать, потому что еле сдерживался от того, что бы разнести к ебеням весь её ебучий магловский дом.

На втором этаже спит их сын, об этом нельзя забывать.

Он облокотился ладонью о стену возле камина, потому что ноги подкашивались. Боль слишком сильно кусала его изнутри, и он просто не мог понять, как реагировать на увиденное и что вообще делать дальше. Чего она пыталась добиться своим поступком, зачем это сделала, ведь он просил…умолял.

— Ты охуела, Грейнджер? — выдохнул он и сам не узнал собственного голоса, — Это ты мне мстишь так?

Сам не понял, как сказал, зачем сказал, какого ответа ждал.

То, что он увидел, не поддавалось никаким логическим объяснениям, во всяком случае он этого совсем не понимал.

— Мы с тобой разве чем-то связаны, помимо ребёнка? — тихо прошептала Грейнджер, усиленно разглядывая свои ногти, — Ты волен делать, что захочешь. Да и делал, собственно, что хотел. Я тоже могу делать всё, что захочу.

Дура. Какая же она дура…

— Тебе понравилось?

Ему действительно важно было знать ответ на этот вопрос? Наверное, да.

Одна его сторона хотела послать её на хуй и исчезнуть из этого дома раз и навсегда. Но другая пригвождала к месту и требовала не торопиться. Поговорить, выяснить всё до конца.

— Нет, — тряхнула каштановыми кудрями Грейнджер, продолжая гипнотизировать свои пальцы, — А тебе нравилось проводить время, ночи с той девушкой?

Ясно.

С самого начала было ясно. Её злило, что Малфой трахал кого-то, пока они были в разлуке. Но сука, зачем ОНА сделала то, что сделала? Понятно, что мстила, но настолько изощрённым методом? Он бы мог ожидать такого от кого угодно, но не от неё. Чего она пыталась добиться своей выходкой? Сделать ему больно? Получилось. Стало больнее раз в пятьсот, а что дальше-то?