Противоречивые чувства не давали покоя, но понять их природу я так и не смогла.

– Вот это я понимаю – когда на самом деле нужны деньги!
– Стас выехал из кухни мне навстречу. Лучезарная улыбка озаряла его лицо, но глаза оставались серьезными. – Бьюсь об заклад, ты ведь не хотела приезжать, верно? Если бы не мое сообщение, тебя бы тут не было.

– Да, верно. – Я мрачно усмехнулась. – И что? Я думала, что, когда болеют, не ведут себя вот так.

– Как? – Стас наклонил голову набок, и стал наблюдать за мной с преувеличенным интересом.

– Слишком жизнерадостно и бодро.

– Ааа, ты ждала, что я буду лежать у порога с протянутой рукой и пеной у рта. Понял. – Стас усмехнулся и помолчал для значимости пару минут, - спешу тебя огорчить. Я нашел в шкафчике жаропонижающее и выпил. Минут 15 назад мне стало легче. Но думаю, это ненадолго.

Я хотела ответить что-нибудь колкое, но Стас перебил меня громким надсадным кашлем, который длился, кажется, целую вечность. Когда он успокоился, то утер ладонью выступившие в уголках глаз слезы и пробормотал:

– Ну, вот тебе и доказательство. А виновата, между прочим, ты.

– Я? – от удивления я притормозила на пути на кухню, - почему это?

– Ну как, почему? Ты вчера прижалась ко мне вся мокрая. Я и заболел.

– Что?! Тебе не стыдно?!

– А почему мне должно быть стыдно? Между прочим, это не я бегал по двору полуголый. А мне много не надо, чуть-чуть прикоснулся и все, я сразу простыл. Инвалид же. Что с меня, такого немощного взять.

Я едва не заплакала. Он снова в своем репертуаре. Говорить что-то просто бессмысленно. Этот глупый стеб, он просто вытягивает все силы по капле. Сейчас я совсем не готова спорить, а еще больше не хочу оправдываться. Просто прошла на кухню и безразлично окинула взглядом погром, который устроили вчера.

Сегодня моя работа начнется с уборки. Ну, разумеется, после завтрака.

– Мои друзья потусили на славу, - Стас притворно покачал головой, - когда они узнали, что у меня есть собственная сиделка, словно с цепи сорвались. «Нужно на совесть отрабатывать свой хлеб». Кажется, я слышал что-то такое.

Я бросила грязные тарелки обратно в раковину, и они жалобно звякнули. Внутри все кричало.

– А ты знаешь, что такое труд? Ты хоть раз в своей жизни работал, мальчик, или привык сидеть на папкиной шее? – я понимала, что совершаю ошибку, но уже не могла остановиться. – Мне нужны деньги, это что, преступление?! Мне абсолютно наплевать, что ты в коляске, твои ноги рано или поздно начнут ходить, и ты снова будешь радоваться жизни, а я пойду дальше! Потому что мне нужно работать!

Стас молчал. Его губы сжаты в тонкую линию. Я затихла, разглядывая напряженное лицо. Кажется, у него влажный лоб – капельки пота выступили на коже. Только вот голубые глаза смотрят колко.

– Интересно, почему ты считаешь, что прислугу нужно унижать. Да, я прислуга. Но я еще и человек. – на этот раз я уже не кричала, а просто завершила свои мысли.

Стас молчал и смотрел мне прямо в глаза.

– Между прочим, я программист. – Стас сделал глоток чая из кружки и вздохнул. – И давно уже не мальчик.

– Извини, просто мне давно не 19, и ты мне кажешься слишком молодым, - я неловко замолчала, вспомнив, что женщинам не принято говорить о своем возрасте.

– Больше, чем на 25 лет ты все равно не выглядишь. А когда открываешь рот, то можно и все 15 дать.

Я улыбнулась. Мы находились на берегу небольшого, заросшего камышами, пруда. Оказывается, пруд находился прямо за домом, всего две минуты по выстланной камнями дорожке, и можно любоваться сельской красотой. Стас сидел в кресле, а я на небольшой деревянной лавке, наспех сколоченной прямо у кромки воды. Вокруг – тишина, где-то вдали, где кончается поле, виднеется березовая роща. Небо, буквально пять минут назад сияющее кристальной голубизной, - затянуло тяжелыми, серыми тучами. Кажется, скоро будет дождь.

– Еще немного, и пора возвращаться. – Я посмотрела на умиротворенное лицо Стаса. Впервые он не строил из себя клоуна: спокойный, задумчивый взгляд, легкая неосознанная улыбка застыла на губах, таким он мне даже нравился. Такой, как сейчас, он очень сильно напоминал своего отца. Вот только что-то мне подсказывает, что Михаил не может похвастаться хорошими отношениями со своим сыном.

– Ты не любишь своего отца? – вопрос сам собой сорвался с губ. Стас нахмурился, и я пожалела о своих словах.

– С чего такой вывод?

– Не знаю. Просто, так кажется.

– Ты, случаем, психологом нигде не подрабатываешь? – Стас беззлобно усмехнулся, - твои вопросы не очень уместны.

– Извини. Просто я вижу, что он тебя очень любит, но не знает, как приблизиться к тебе.

– Понял. – Стас поставил кружку с чаем в специальное отверстие и круто развернулся на колесах, - пошли обратно в дом. Вези меня, чтобы я не испачкал руки.

По интонации голоса, я поняла, что залезла не в свое дело. Так оно и было. Вечно я лезу со своим проницательным взглядом, вечно что-то кажется…да и с чего вдруг мы перешли на доверительную волну? Еще вчера все было на «грани». Мне казалось, что я ненавижу этого человека. Но сейчас все круто поменялось, с ним что-то случилось или со мной? Непонятно, да уже и не очень важно.