У дохлогрызок самцы вообще не в почете. Когда самка дохлогрызки обзаводится потомством, первое, что она делает — съедает папашу своих детей. Отличная, стоит сказать, традиция! Маме, после рождения Альби, следовало сделать то же самое. Ну, как минимум, откусить отцу чего-нибудь очень важное, чем он привык размахивать направо и налево. Вот прямо как Таххир. Некстати вспомнились его танцы с писюном в нашу третью годовщину. Ох, некстати. Он повязал на него большой синий бант и решил, что в качестве подарка на годовщину сгодится. А я вот подарила ему живое деревце в горшке, как символ нашей растущей любви. Дура. Символ, к слову, зачах. Этот непарнокопытный решил, что стакан воды — слишком великая плата за любовный символизм.

— Много ты знаешь! Тебе бы денек, как у меня, вот тогда бы поговорили!

— Давай, — холодно отчеканил он.

— Что давать?

— Рассказывай. Что привело тебя на Льдистый утес?

— Ха, — я усмехнулась и хотела сделать еще один глоток, но Ползучее Левикородие… ой. Векилоро… Эм. В общем, этот гад выхватил из моих рук бутылку и отправил ее в полет. — Эй! Десять тысяч анников!

— Пьяная женщина отвратительна, — его скривило, а потом он накрыл своей огромной ладонью мою голову и пустил сквозь тело ледяную волну. Я слышала о способностях великородных, в зависимости от искры, кто во что горазд, но конкретно этот что-то с чем-то! Из меня словно душу вырвало, перетряхнуло, покрутило в центрифуге, выжало, пропустило на супер-быстром режиме сушки в вычистительной машинке и всунуло обратно.

— Ого! — я тряхнула вмиг протрезвевшей головой и уставилась на Ползучее Великородие, смотревшее на меня на градус теплее. Если до этого — как на пустое место, то теперь, определенно, я поднялась в его глазах до уровня грязи на ботинках. Чистых, к слову, ботинках. Он что, на Льдистый утес с неба спустился? Хотя, с такого станется и правила воздушного движения нарушить. Над Льдистым нет трассы.

— Ну, — жестко повторил он. — Говори.

Как-то не верилось, что ему и впрямь интересны подробности моего эпического попадалова, но за неимением других слушателей, я откинулась на локти и, запрокинув голову, начала:

— Это был грандиозный день! Просто мега эпический, я бы сказала. А все началось с Харви что б ему Венероликому аркх чего важного откусил и это была не голова!

Венероликому не потому, что круглый и сиреневый, а потому, что в лицо его никто не знает. Ну, как. Догадываются, какая из многих внешностей его собственная, но он предпочитает менять их так часто, как приходится менять фильтры для воды в нашем районе. Хамелеоноликий он, а не Венероликий!

Незнакомец сдвинул брови, но смолчал. Вообще, странная компания. Но меня уже несло…

Я проспала. Не просто проспала, а с чувством, с толком, так сказать, от всей души! Так проспала, что помочь мне мог разве что переносчик, но в нашей семье ни у кого нет такой искры. Танар, мой брат, слышит вещи, а Альберта — сестра — носительница дара земли. Полезные, между прочим, навыки и только благодаря им — моим младшим — наша семья не умирает с голоду. И лишь моя искра, хоть и горит, но никак не желает являть миру свою суть. Я как-то раз даже набрала денег и наведалась к определителю дара, но тот лишь пожал плечами и сказал, что никогда такого прежде не видел. Дар вроде как есть, но его вроде как нет. То ли спит искорка, то ли слишком уж с характером — в моих венах, как сказал определитель, — течет славянская кровь. Нация считается вымершей более тысячелетия назад, и на меня мужчина смотрел как на карликовую корову. Да, в учебниках истории показывали картинки с такими коровами, которые размером чуть больше человека. Сейчас это кажется невероятным, но в давно забытые времена люди держали их дома, иногда даже несколько штук! Вот только на нашем дворике третьего этажа едва умещаются три курицы. От коровы там поместилось бы разве что копыто.

Я тряхнула головой и нервно притопнула ножкой. Когда волновалась — в голову всегда всякие глупости лезли. Опаздывала я намертво и наверняка фет Горский меня уволит. Он терпеть не может тех, кто опаздывает. А мне эта работа нужна, чтобы оплачивать обучение ребят. Я планировала накопить денег и отдать их в университет, а также выкупить небольшое кафе возле дома — кафе, которым владела мама … Это казалось несбыточной, почти невероятной мечтой. Будь моя искра хоть на что-то годной, я бы устроилась на выгодное место и накопила бы в два счета, но сейчас относилась к касте черни и меня брали лишь на низкооплачиваемую работу, несмотря на приличное образование. Диплом магистра помогал мыть полы, посуду, разносить еду и присматривать за детьми богатых родителей — искристых отпрысков, к великородным пустышек тоже не пускают.

Я смотрела на вывеску кафе-бара «Горький Горский», словно на новенькую пару туфелек. Вот она, через дорогу, всего десять шагов и я внутри, но нет! Далось Харви Венероликому, как его именуют в народе, именно сегодня и именно здесь проложить свой маршрут! И чего ему по небу не леталось?

Дорогу на несколько километров оцепили служба контроля и рейгверды. Мужчины в серых и черных костюмах с каменными лицами смотрели по сторонам и обеспечивали безопасность высшего руководства девятого дистрикта, что соизволило коснуться колесами своих воларов нашего асфальта. Вообще, он всегда перемещался воздушными коридорами, но нет, сегодня сошел с неба, чтобы мне наподлить.

Безопасники оттесняли возбужденную толпу, ожидавшую, когда появится кортеж правителя. Что же делать? Искать обходной путь? Но его попросту не было! Оцеплено все! А Горский скажет, что раньше надо было думать. Хуже всего, когда верховный проедет, толпа ломанется в кафе, и мое присутствие будет необходимо как вода! Ну почему я такая никчемная? Собравшись с духом, подошла к одному мужику морда-лопата:

— Здравствуйте, фет. Слушайте, у меня такая незавидная ситуация, — мужчина даже ухом не повел. Сдается мне, упади перед ним аркх, он даже и не заметит. — Я работаю в кафе через дорогу. Видите вывеска «Горький Горский», во-он она, тут прямо, — посмотрела на мигавшую красными огоньками вывеску с изображением усатого мужика в шляпе и с кружкой пива. — Можно я быстренько перебегу дорогу? Одна нога тут, другая там, никто даже не заметит.