– Ну иди догоняй Женечку, – осклабился Стас.

Остальные мальчишки захихикали.

– Эй! – прервала спор Машка. – Мы с вами!

– Да пожалуйста, – великодушно разрешил предводитель мальчишечьей «банды». – Только если полиция – каждый сам за себя, ясно?

– Да мы быстрее вас бегаем! – Маша, привыкшая, что последнее слово всегда за ней, бодро направилась к лазу следом за парнями.

А вот Ане было неуютно. Лезть к полутёмной громаде недостроя хотелось теперь ещё меньше. Да и вообще: человек умер, в семье горе – а они как на аттракцион. Неправильно это.

Но отступать уже поздно. Ругая себя, что согласилась, Аня полезла следом за другими в собачий лаз под проволокой ограждения. Земля немного подмёрзла, но сверху пока оставалась рыхлой, поэтому куртка всё же испачкалась. Хорошо хоть, не порвала – дома точно бы влетело. На территории стройки валялся рабочий хлам, из земли торчали железные бочки и арматура. Зато освещения здесь почти не было – свет шёл только из окон соседних жилых домов и от уличных фонарей, стоящих за пределами строительной площадки.

– Тут и на земле-то убиться нечего делать, – пробормотала Машка, споткнувшись о колдобину.

– Вон там он упал. – Стас ткнул пальцем куда-то под фундамент. – Там цветы лежат.

У кого-то в руках засветилось окошко смартфона.

– С какого этажа? – спросил Лёва Северцев, хорошист из их класса.

– Со второго, – едко усмехнулся Стас. – Сам-то как думаешь? Следак говорил, что с последнего, до какого доставала лестница.

– Ого, высоко, – присвистнул кто-то из ребят. – А кровь осталась?

Аню передёрнуло – только крови здесь не хватало.

– Маш, может, пойдём отсюда, а? – попыталась она уговорить подругу.

Но Маша проигнорировала просьбу, дёрнув плечом. Её, как и остальных, страшная тайна манила, заставляя вглядываться и прислушиваться. Что там, например, в тёмном дверном проёме – или… кто? Сидит смотрит на них из черноты. Вот послышалось шуршание, словно лёгкие шаги по гравию. Вдруг это ходит неупокоенный дух одноклассника? Немного успокаивало только то, что их тут целая толпа – вместе не так страшно.

– Сейчас всё увидим! – покопавшись в рюкзаке, Стас достал фонарик.

Круг света выхватил из мрака чью-то скрюченную фигуру на фоне серого фундамента. Аню резанул ледяной страх. Ладони взмокли, а колени сделались ватными. Машка взвизгнула. Кто-то из ребят выругался. Стас выронил фонарик, и в наступившей темноте зашуршали уже вполне реальные шаги – кто-то удирал обратно к лазу в заборе.

В ушах стучала кровь, сердце бешено прыгало в грудной клетке.

Осторожно подняв фонарик, Стас снова направил пятно света на страшный силуэт. «Фигура» оказалась пятном сырости на бетонной стене фундамента.

Петров ещё раз тихо выругался. Все потихоньку приходили в себя. То у одного, то у другого вырывались нервные смешки:

– Совсем уже! Пятна испугались…

– Да оно реально на человека похоже.

Мальчишки будто оправдывались друг перед другом.

– Ты что, фонарик нормально держать не можешь?! – набросилась на Стаса порядком струхнувшая Машка.

– Чего пристала?! – огрызнулся тот. – Бери свой и держи как хочешь!

В этот раз Машка решила не связываться, только пробурчала под нос что-то про кривые руки.

Рядом со стеной, так напугавшей ребят, россыпью лежали гвоздики и стояла лампадка с погасшей свечой. Никакой крови не было. Зато вокруг искрился ранний лёд, отражавший фигуры испуганных школьников. В его чёрной глубине проступали очертания строительного мусора, старых сломанных игрушек и какого-то тряпья. И казалось, вот-вот оттуда что-то всплывёт. Может, чья-то рука притронется с той стороны к зеркальной глади. Аня дёрнулась, как от удара током, и отвернулась.

«Прости, Никонов. Зря мы это. Правда, извини».

– Да тут каток можно открывать! – Стас повозил носком сапога по гладкой поверхности.

– А почему лёд не потрескался, когда… ну, когда Сашок упал? – выглянул из-за спины Стаса Андрей Черных.

Стас оглядел ровную гладь:

– Может, льда ещё не было. Вон вчера как подморозило. Ну, всё. Ничего интересного тут больше нет. Надо будет днём наверх слазить, посмотреть.

– Ага, и закончить как Никонов, – ухмыльнулся Лёва, отомстив за обиду, нанесённую его самолюбию. – На фига туда лезть? Сказали же, что это несчастный случай.