— Откуда вы узнали все это?

— Доктор Хаулен сейчас рассказал мне все это на Мэле. Управляющий отелем бранит Бентов, Бенты бранят его. Это совершенно беспомощная пара.

— Так. Что же вы думаете делать?

— Вот именно об этом я и хотела с вами поговорить. Как бы вы отнеслись к моему намерению перевезти сюда ребёнка с матерью?

— С непременным условием, что все это не имеет никакого отношения к танцмейстеру.

— Он будет рад остаться в одиночестве. Полли, вы ангел. Женщина действительно в ужасном положении.

— Но ведь вы её совсем не знаете, беспечное вы существо. И хотите рисковать жизнью для спасения её ребёнка. Нет, Лю, я не ангел. Я запрусь в своей комнате и буду избегать её. Но вы поступайте, как хотите. Только скажите мне, зачем вы это делаете?

Глаза м-с Хауксби увлажнились. Она посмотрела в окно, потом на м-с Маллови.

— Не знаю, — сказала она просто.

— Милая!..

— Полли!.. Однако надо приготовить комнаты. Надеюсь, что не более чем через месяц я снова получу возможность бывать в обществе.

— И я тоже. Слава Богу, наконец-то я высплюсь, буду спать, сколько захочу.

К величайшему изумлению м-с Бент, она очутилась здесь вместе с ребёнком, прежде чем успела понять, где она находится. М-р Бент был бесконечно признателен, во-первых, потому, что боялся заразы, во-вторых, потому, что надеялся на примирение с м-с Дельвиль, оставшись с ней в одном отеле без жены. Чувство ревности м-с Бент уступило чувству страха за жизнь ребёнка.

— Мы можем доставлять вам хорошее молоко, — сказала ей м-с Хауксби, — наш дом ближе к дому доктора, чем отель, и, кроме всего этого, у нас вы не будете чувствовать себя во враждебном лагере. Где милейшая м-с Уодди? Она, кажется, была самым близким вашим другом?

— Все они оставили меня, — сказала м-с Бент с горечью. — М-с Уодди уехала первая. Она сказала, что с моей стороны позорно распространять здесь болезни. Но разве я виновата, что маленькая Дора…

— Очень мило! — заворковала м-с Хауксби. — Уодди сама зараза. И от неё она распространяется на всех. Я жила с ней стена в стену в Элизиуме год назад. Нам вы, как видите, не причиняете ни малейшего беспокойства, я в доме развесила простыни, пропитанные карболкой. Запах очаровательный, не правда ли? Помните ещё, что я всегда у вас под рукой, и моя прислуга в вашем распоряжении, когда ваша уйдёт обедать. И… и ещё, если вы будете плакать, я никогда не прощу вам.

Дора поглощала все внимание матери день и ночь. Доктор приходил три раза в день, и весь дом был пропитан запахом разных лекарственных и дезинфекционных снадобий. М-с Маллови держалась на своей половине, находя, что своим разрешением пустить в дом больного дифтеритом ребёнка она принесла уже достаточную жертву на алтарь милосердия. Что же касается м-с Хауксби, то она была более полезна доктору в качестве помощницы, чем полуобезумевшая от страха мать.

— Я ничего не понимаю в болезнях, — сказала м-с Хауксби доктору. — Но говорите мне, что делать, и я буду в точности исполнять все ваши предписания.

— Не позволяйте этой безумной женщине целовать ребёнка и вообще старайтесь, чтобы она как можно меньше няньчилась с ним, — сказал доктор. — Я бы, в сущности, и совсем удалил её, если бы не боялся, что она умрёт от беспокойства. Во всяком случае, она мне не помощница, и я рассчитываю больше на вас и на прислугу.

И м-с Хауксби взяла на себя все заботы, хотя глаза её глубоко запали и вокруг них появились круги от бессонных ночей и ей некогда было думать о своём туалете. М-с Бент цеплялась за неё, как маленький беспомощный ребёнок.

— Я знаю, что вы спасёте мою Дору, правда? — спрашивала она по двадцать раз в день, и двадцать раз в день м-с Хауксби отвечала ей с неизменным мужеством:

— Без сомнения, спасу.

Но Доре не становилось лучше, и доктор, кажется, не выходил из дома.

— Дело принимает, по-видимому, плохой оборот, — сказал он. — Я буду опять между тремя и четырьмя часами утра.

— Спасибо, — сказала м-с Хауксби. — Я не знаю, что делать без вас, особенно с этой несчастной матерью.

Ночь тянулась с томительной медлительностью. М-с Хауксби сидела в кресле у камина. Был танцевальный вечер в посольстве, и она думала о нем, глядя на огонь. М-с Бент подбежала к ней с горящими безумием глазами.

— Проснитесь, проснитесь! Сделайте что-нибудь! Дора умирает! — лепетала она, вся дрожа. — Неужели она умрёт?

М-с Хауксби вскочила и бросилась к постели ребёнка. Дора задыхалась, а мать в отчаянии ломала руки.

— Что делать?.. Что делать?.. — кричала она. — Она мечется. Я не могу удержать её. Почему доктор не сказал, что это может быть? Помогите мне! Она умрёт!

— Я… я никогда не видала умирающих детей, — бормотала м-с Хауксби. Не будем осуждать её за слабость, вызванную бессонными ночами, — она опустилась на стул и закрыла лицо руками. Прислуга мирно храпела в углу.