А я кивнул на здание инквизиции, возвышающееся рядом со станцией, и закончил:

— Ну сама подумай. Она нас заклинанием поиска чуть ли не за полкилометра находила. Кто так сможет? Она дриада. И древняя.

— Что? — охнула Инна. — Так ты сразу понял? И мне не сказал?

— Потому что она и мысли читает. По крайней мере твои, хоть и поверхностно. А я не понял… надо признаться. Даже Ива не сразу поняла. Очень та здорово маскироваться умеет.

Мы оба посмотрели на уже шипящую от ярости девчонку, которая пыталась выкрутиться из веревок, да так энергично, что напугала охранявших её солдат. А я задумчиво протянул:

— Что творится, хотел бы я знать? Дриады напрямую участвуют в войне! Не все конечно, но сам факт.

Но ни до инквизиции, ни до посольства дриад мы эту пленную не довели. Она вдруг затихла, а через десять минут, когда к нам подошли вызванные инквизиторы, мы все наблюдали, как красивое тело рассыпалось на остро пахнущие свежей древесиной опилки. Не захотела дриада, чтобы её допрашивали. Настолько, что предпочла развеяться.

Я сначала было принялся ругать себя, что поторопился рассказать про эту тварь подруге, но Ива меня успокоила:

— Да она и так бы сдохла. Какая разница когда. Ты мог её сразу разоблачить с тем же успехом.

Раз война закончилась, то всю нашу роту отправили обратно в Тверь, где часть солдат должны были уволить из армии. И я, пока ехали, завербовал себе двадцать шесть человек. Еще приметно столько же рассчитывал получить к концу года, когда срок их службы в штрафной роте подойдет к концу.

А в Твери нас сразу ждала сногсшибательная новость. Малина сидела в тюрьме.

— Она три дня назад решила сходить в Мортиру и никому не сказала. Пошла сразу после занятий в Академии, — рассказывала Вика.

Я только кивнул. Хоть сейчас и август, и каникулы, но Малина такая. Ходила всё лето на дополнительные занятия.

— Ну и пришла. А туда ещё днем все-таки приехали эти чертовы Сатинские. Рабочим на наши разборки плевать в общем, они дом уже отделывать завершают. Сатинские вроде как заняли поместье и укатили, только троих оставили. Все члены рода. Те отметили захват и сидели в вагончике в одних кальсонах. А тут Малина. Они увидели её, выскочили и стали орать, что вот и девка сама пришла к ним. А Малина… Мы же её стрелять научили, но характер у неё так и остался пугливый. Оказалась бы там Инна или Лена, колени бы прострелили и всего делов-то…

— А ты? — улыбнулась Инна.

— Я? — переспросила принцесса. — Не знаю. У меня бы они что-то плохое друг с другом сделали. И не раз. Но это если бы поняли кто я. А так… Не знаю… Но мимо коленей я тоже не промажу.

— Дальше, — попросил я.

— Ну Малина и всадила в них всю обойму. По две пули в сердце каждому. Она тогда в полной панике выскочила из поместья и кинулась убегать. Её эта, задолбавшая нас экскурсовод, подвезла аж до гостиницы. Угу… С полным автобусом китайцев заодно. Те были в полном офигении. Ну да… экскурсия удалась. А потом пришла стража и арестовали нашу Малинку. Она же дворян троих угробила. Вчера был суд, и ей судья впаял двадцать лет каторги. Я лично выступила и сказала, что она, во-первых, соратница рода и была вправе отстреливаться при нападении. Во-вторых, если полуголые мужики выскакивают и пугают девушку, то тут уже не важно, кто из них кто. Получили свое, и правильно. Но это я сгоряча. По закону простолюдинка дворян убивать не имеет право ни при каких обстоятельствах. А в-третьих, эти козлы не выставили свой штандарт. Он у них так и остался валяться в вагончике. Просто сначала сели выпить, отложив это дело на потом. Но формально они не приняли владение, получается, а просто ворвались в чужой дом как грабители.

— А что судья? — мрачно спросил я.

— Он дрожал, но все-таки вынес приговор. Но ему кажется потом донесли, что я может и бывшая принцесса, а может и не очень. И главное, что я юридически права. В общем… объяснили ему очень доходчиво… так что он с пересёру через час повесился.

— И? — пока не понял последствий я.

— Будет пересмотр дела. Но видишь ли… Года два каторги нашей Малинке в любом случае дадут.

— А если она будет моей женой? — спросил я.

— Как?

— Задним числом, — пожал я плечами. — Бумажки подделаем.

— Хм… — задумалась Вика. — Тогда просто война. Ты имеешь право хоть всех Сатинских перебить. Напасть, да еще как бандюки, на жену главы рода, да еще и некомбатанта — это однозначно объявление войны.

— Ну и капец короедам! — твердо заявил я.

— Они сдадутся сразу, как нескольких убьешь, — усмехнулась Инна.

— И? — заинтересовался я.

— Можешь все имущество себе забрать, — кивнула Вика. — Но семью придется отпустить, иначе их князь, а это мой папаша, обязан вступиться. Выбить всех нельзя. Но и они мстить уже не имеют право.

— Так! Где эта тюрьма? — деловито спросил я.

Уже через час мы все сидели в маленькой комнатке с зарешеченными окнами и прикрученными к полу столом и стульями. Малина выглядела просто сногсшибательно в грубой робе из белой в вертикальную черную полоску ткани.

Но первым делом, на мое предложение она замотала головой и чуть не закричала:

— Я не могу быть твоей женой! Ты что! Только все или никто! Ты же тогда остальных поставишь в очень неприятное положение!