Бахметьев махнул рукой, вызывая свой дар. Права ладонь заалела тусклым пламенем, жар послушно перешел на кончики пальцев. Осталось только ткнуть указательным перстом в трубку, набитую табаком, и затянуться. Развеяв дар, Василий Николаевич зло поморщился. Вспомнилась одна молодая ведьма, которая постоянно баламутила глупых крестьян. Лекарка она, конечно, от бога — оттого холопы на нее и молятся. Но ведь и язык, как бритва острый.

Ходят слухи, что девица эта крайне непростая — вроде как из обедневшего дворянского рода. При деньгах и грамоте обучена, потому и ведет себя так нагло. Приходской священник с ней уже и не связывается, хотя точно знает, что летом она обитает на дальних болотах, где идолы языческие стоят, и капище до сих пор есть. Поди, девка и сама поганая язычница — эта тварь надоедливая.

Эх, прихватить бы ее прямо в языческом логове — посмотрел бы он, как она тогда запоет! Укоротить бы ее длинный язык, да отдать на потеху своим гридням. Но туда не попасть, это же надо уметь по болотам ходить и тайные тропы там знать. Да, и земли там уже не его, граница по самым болотам проходит. Кому эти бесполезные топи нужны? Крестьяне, конечно тропки через трясину к капищу знают, и зимой могли бы туда провести по замерзшему болоту. Но не покажут их даже под страхом смерти. Лекарку боятся потерять, но еще сильнее гнева языческих богов страшатся. Темное дурачье, что с них взять…

Дверь в кабинет приоткрылась и на пороге показалась дочь Анфиса — статная девушка с толстой косой и румяными щеками.

— Батюшка, прости, если оторвала от важных дел, но там диакон Онуфрий пришел, просит принять. Говорит, нужен ты ему по срочному делу.

— Пусть обождет. Как освобожусь — приду.

Анфиса поклонилась отцу и быстро прикрыла за собой дверь. Но Василий Николаевич все равно успел заметить, что глаза у дочери красные, заплаканные. Опять по утру в подушку ревела, дурища бестолковая!

Вот еще одна головная боль… Девка на выданье, он и с женихом уже сговорился, а Анфиска уперлась — коза такая. Пришлось розгами ей напомнить, кто в этом доме хозяин, и как дочь должна чтить отца своего. Да, жених старый. Да, схоронил до нее двух жен. И что с того?! Василий Николаевич и сам был дважды женат. И пусть разменял он уже полвека, но сил в нем еще о-го-го! И подкову руками согнуть может, и девки сенные от него по утрам еле живые выползают. Бахметьевы — одни из самых сильных одаренных родов в Северном клане, потому как их умные предки первыми начали вживлять звезды своим детям.

Зато жених Анфискин богат и главное — бездетен. Родит она ему наследника, а там глядишь, бог и приберет старого мужа, которому уже хорошо за шестьдесят. Звезда у Зубова тусклая, родар — даже смешно сказать какой…. Ну что это — угадывание погоды? Смешная нелепица! Хотя для земледелия вещь в принципе очень даже полезная.

А и не родит дочка — продолжал размышлять помещик — тоже невелика беда. Близких родственников у Зубова нет, и никто не посмеет обидеть вдову, за которой стоят Бахметьевы. Так что дочь — вдова снова в семью свою вернется, а с ней и обширные земли ее покойного мужа. И пять сотен его крепостных тоже в хозяйстве не помешают. Деревеньки там неплохие, да и господская усадьба справная. Опять же лесопилка, пасеки с медом…

Василий Николаевич встал с кресла, потянулся, расправляя плечи, и не спеша подошел к окну. Понаблюдал за дворовыми, суетящимися у парадного крыльца. Мощеный двор перед домом был чисто выметен, дорожки парка расчищены после снега, выпавшего ночью, а сам снег свезен в дальний овраг. За малейший непорядок управляющий дворню сек нещадно, зато и усадьба Бахметьевых была всем на загляденье — самых высоких гостей принять не стыдно. Оно и понятно. Столица рядом — один день пути всего!

Как дворяне из Северного клана на охоту соберутся, куда они едут? К Бахметьеву! Потому что знают: и охотничьи угодья у него самые лучшие, и дичи там полно, и хозяин гостеприимный. Балы да танцульки — это не про него. Там одни бабьи ужимки, похвальба тряпками и пустые сплетни! Тоска зеленая, да лишние расходы на музыкантов из города, еще и изжога потом от модного шампанского по утру.

А вот собраться чисто мужским обществом, без жен и дочерей — это уже совсем другое дело. Тогда сюда съезжались даже те, кто к охоте сроду склонности не имел. Для таких гостей у него тоже развлечения находились: и бильярдная была, и курительная комната, и небольшая гостиная с ломберными столами, где можно было сыграть в карты в свое удовольствие, без стоящей над душой опостылевшей супруги. Ну, и обширная коллекция вин, да наливок в подвале тоже в полном распоряжении дорогих гостей.

А для охотников до женского пола у него было отдельное «угощение». Василий Николаевич сам ездил по деревням и отбирал самых красивых девушек. Сам же потом их и «обучал» постельным премудростям, чтобы не опозорились перед гостями. Но для особо важных господ с «изысканными» вкусами у него были припасены совсем молоденькие девчонки — «невинные ангелочки». Таких гостей он сразу селил в роскошно обставленном флигеле, подальше от чужих глаз. Эти господа любят уединение, чтобы никому и в голову не пришло, какими непотребствами занимаются почтенные отцы семейств и самые уважаемые столпы общества. Он даже специальную комнату обустроил в тихом подвале для их изысканных удовольствий, а что не каждая соплюшка такое переживет, так бабы еще нарожают.

Бахметьев вдруг подумал, что до весенней распутицы, пожалуй, вполне можно будет успеть еще разок собраться «в узком кругу». Новости из столицы приходят тревожные, пора клану их обсудить за закрытыми дверями. Ну, и заодно отдохнуть хорошенько от трудов праведных. Значит, пора проехаться по деревням, посмотреть на подросших девок и еще разок отобрать тех, что отвечают высоким запросам гостей. А пока спуститься в гостиную и узнать, что нужно этому прохвосту Онуфрию. По пустякам он бы не посмел его побеспокоить…