Выше порта по течению местный люд выстроил из подручных материалов живописный шалман на высоких сваях, под которыми свободно ходили и лениво пощипывали травку домашние животные. Большой шалман. В длину почти километр. Получилось что-то среднее между деревнями на Амазонке и фавелами Рио. От деревень сваи. От фавел жуткое разнообразие стройматериала, даже такого на который никогда и не подумаешь, что из него можно строить жильё. Что добыли из того и строили. Амазонские деревни все же были из хорошего сортового дерева.

– Любуетесь на Барракас?
– подошел попрощаться со мной сеньор Хименес.
– Это наше городское дно. Одно из... Другое на южной стороне города. Но это живописнее.

– Кто тут живет?
– поинтересовался я.

– Плебс. Портовые поденщики в основном. Безработных много. В большинстве своем эмигранты, которым дали землю, а они ее бросили, не стали обрабатывать.

– А почему на сваях? Затапливает?

– Не каждый год, но случается.

– М-да...
– развернулся я к собеседнику и сказал то, ради чего я обхаживал этого чиновника весь рейс.
– Думал я перевезти в вашу страну свою религиозную общину из России, но боюсь, что и они окажутся в этом вашем Барракасе. Мне бы этого не хотелось.

– Большая у вас община?

– Ну, те кто согласится на переезд...
– пожал я плечами.
– Где-то от десяти до двадцати тысяч человек. Вряд ли больше. В большинстве своем крестьяне и казаки. У нас разногласия с официальной церковью.
– Скармливаю я ему на голубом глазу заранее продуманную легенду.
– Мы надеялись, что здесь сможем получить большой клин плодородной земли под единую колонию. Но только не в тропиках. Наши люди больше привычны к умеренному климату, в котором хорошо растет пшеница и греча.

– С наскока такой вопрос не решается, сеньор Ковальски, - ответил чиновник уклончиво, но подал мне свою визитку на хорошей веленевой бумаге.
– Посетите меня в городе. Познакомитесь с моей семьей. Поедим ансальдо, попьем вина и неторопливо все обсудим за сигарой. Я думаю, что мы сможем найти точки соприкосновения.

И подмигнул мне левым глазом.

Есть! Клюнуло! Возликовал я в душе, но виду не подал. Обещал нагрянуть к нему с визитом. Тепло попрощался с сеньором Хименесом и проводил его до трапа, у которого пассажиров уже ждал катер под парами.

На следующий день провел обзорную экскурсию по городу. На наёмном фиакре. Город большой и строился капитально, по крайней мере в центре. Планировка регулярная. Широкие мощеные улицы, каменные здания в три, четыре-пять этажей было как норма. Что особо приятно город был чистый, в отличие от того же Лондона и даже современной ему Праги. По крайней мере в центре. Конных колясок много, но не до столпотворения. И вообще местная толпа несколько вальяжная что ли, фланирует по тротуарам неторопливо. Много собак на поводках трусят рядом с хозяевами.

Около Майской площади разглядел вывеску частного банка Никольсона. Вывеска была английской, чем меня и подвигла. Испанского я пока не знаю, хотя и зубрю на досуге словарик.

Остановил кучера и приказал меня ждать.

Зашел, спросил у англоговорящего клерка: как мне обналичить чек Барклай-банка. Желательно в местной валюте.

– Банка "Барклай, Беван, Бенинг энд Триттон" в Лондоне?

– Именно так.
– Отвечаю я гордо. По нынешним временам я весьма состоятельный человек даже для Лондона.

– Никак, - был мне ответ.
– Вот если бы у вас была чековая книжка банка Англии, то без вопросов. Или хотя бы дорожные чеки от Томаса Кука. Но кто мне подтвердит наличие средств на вашем счету у Барклая... в Лондоне. Это же на другом конце земного шара.

И глядя меня, переваривающего с озадаченным лицом собственную лоховатость, этот важный клерк добавил с явным превосходством посвященного в великую тайну финансов адепта перед профаном.

– Вы могли бы на крайний случай заранее оформить летте оф кредит с открытым адресом. Впрочем выход есть всегда: вы можете оформить у нас заем под простой вексель. Судя по вашей униформе вы владелец компании?
– Кивнул он на обшлаг моего кителя.

Я гордо кивнул в подтверждении.

– Много у вас кораблей?
– вопрос банкового сидельца показался мне даже слегка подобострастным.

– Одна баркентина океанского класса, но стальная, сто метровая, четырех мачтовая.
– Похвастал я.
– Грузоподъемность больше пяти тысяч тонн.

Клерк расплылся с льстивой улыбке и выдал.

– Тогда вы можете в заклад поставить свой корабль.

Тут я понял, что меня собрались раздевать до гола, причем изощренно, со вкусом, и завершил зашедшую в тупик беседу. Ищите дураков в зеркале.