Скакунов, участвующих в скачках уже увели в конюшни при королевском ипподроме, а здесь во дворе на тренировочной ««карусели»» молодым рысакам ставили основной аллюр. По четыре коня разом в круге.

– Рысь - искусственный аллюр. Ей коня надо отдельно учить, - выступил наш кучер гидом с видом завзятого знатока. – Этот снаряд учит лошадь плавности хода. Одновременно и тренинг, и прогулка. И наблюдением занят всего один грум.

– И как рано начинают учить рысака правильному аллюру? – спросил я.

– Да как от матки отлучат, так сразу.

Я покачал головой и решил, что завтра обязательно перерисую этот простой снаряд для собственных надобностей. Моих молодых арденов, которые народятся будущей ранней весной, также придется учить красивой парной рыси в упряжке. Да и прогулки молодняка резко облегчаются для конюхов.

– А своих тяжеловозов, что у вас в карете запряженные, вы также учили?

– А чем мои клайдсдейлы отличаются от рысаков? – ответили кучер мне вопросом на вопрос. – Только что ростом и весом. А так лошадь, как лошадь.

– Пахом, хватить глазеть, пошли, - окликнул я нашего егеря, увлеченно разглядывающего лошадиную карусель.

Когда вошли в отведенную нам комнату в длинном одноэтажном доме за конюшнями - этакий прообраз американских мотелей, - то Никанорыч усмехнулся.

– Нормальный Дом колхозника, хоть тут и Англия.

– Да, - согласился я, - хотя вряд ли в Доме колхозника с тебя сдерут десять шиллингов за ночь.

– Митрий, учитывай, что сейчас открытие великосветского сезона. Завтра королевский выход ожидается. И вообще Ледиз-дей. Парад дамских шляпок. Сборище самых богатых людей со всей Англии. А с нас тут взяли как со слуг. Может чуть больше, но вряд ли намного.

– Согласен, - кивнул я.
– Хотя в те же деньги нам стоил номер отеля в почти центре Лондона.

– Ты еще с отелем "Ритц" сравни, - усмехнулся Степаныч.
– Ладно, располагаемся как есть.

В комнате было четыре деревянные кровати и прямоугольный стол посередине. Четыре стула. У окна ещё один столик на котором стояли медный тазик и фаянсовый кувшин с водой. Аскетично. Радовало то, что всё было вполне аккуратно и чисто.

В пять часов пополудни нам принесли чай. Как оказалось он вошел в стоимость проживания. Сервис, однако!

Расставив на столе чашки, сахарницу, молочник, небольшой заварочник и большой фаянсовый чайник с кипятком, получив свой фартинг чаевых стюард удалился, плотно прикрыв за собой дверь.

Черный чай оказался очень даже неплохим. И заварен правильно. Потом я выспросил у стюарда чайный сорт которым он нас поил. Оказался индийский дарджлинг.

Выпив первую чашку, Тарабрин достал записную книжку и постучал ее корешком по столу, требуя нашего внимания.

– На наше счастье, джентльмены, победители королевских скачек в Аскоте ежегодно публикуются в ««Таймс»» и ««Дейли кроникл»». Как сами имена коней, так и клички жокеев. Вы с Никанорычем, – указал проводник на меня пальцем, - поставите по сто фунтов на тех лошадей на которых я укажу. Выиграете один к восьми и один к двенадцати. Ты, Пахом, поставишь на заезд молодняка и выиграешь один к четырем. Хватит тебе и на седло, и на всё, что еще сам захочешь.

Егерь счастливо улыбнулся проводнику и слегка поклонился, прижав правую руку к сердцу в жесте благодарности.

– А ты? – спросил я Тарабрина.

– Я поставлю на цвет шляпки королевы. Там было в ТОЙ истории один к двадцати. И поставлю много.

– Сколько? – спросил я.

– Твою тысячную банкноту. Она тут затеряется в тотализаторе в куче других денег. И, скорее всего, будет не одна такая.

– А почему мы будем ставить только по сотне? – справился мичман.

– Потому что в ТОТ раз только один человек выиграл цвет шляпки королевы. И выиграл много. А в ваши заезды сто фунтов была максимальная ставка на фаворита. Но и это будут самые большие выигрыши в данном сезоне. Но... Вы будете не одни, и, таким образом, не привлечете особого внимания. В тринадцать ноль-ноль, самое позднее, нам надо быть у киоска тотализатора. В тринадцать тридцать тотализатор закроется, потому что к четырнадцати часам приедет из Виндзора сама королева Виктория. Так что сегодня отдыхаем, а завтра идем на дело.

И он убрал свою записную книжку в карман.

– А не будет ли хронопарадокса при таком большом выигрыше? Всё же тогда выиграл один, а сейчас будет два, – спросил я с озабоченностью. – У нас остальных, как я понял выигрыши в толпе затеряются.

– А как это может повлиять на историю? – пожал плечами Тарабрин. – Просто этот куш поделят на двоих только и всего. Согласно взносу на ставку.

– А газеты? Они же в будущем уже вышли. – поддержал меня Никанорыч.

– Подумаешь, забыли одного выигравшего поименовать,- дернул плечом Тарабрин. – На политику правительства Британии влияния этот выигрыш никакого не окажет и изменения истории не произойдет. Это главное, а остальное уже индивидуальный риск. Хотя согласен - скромнее надо быть. Но такого удобного случая больше не предвидится. Попили чая? Зови, Митрий, тогда стюарда, чтобы убрал тут всё. А сами пойдем посмотрим как у лорда Астора на конюшнях всё устроено. Англичане доки в лошадных делах. Поучиться никогда не поздно.

Тарабрин встал, взял котелок и трость, и развернувшись от двери, сказал.

– Большой выигрыш мы подменим твоими крупными банкнотами и положим их в банк как выданные в тотализаторе. Хорошая легализация будет, не так ли? – хитро улыбнувшись он нам подмигнул.

Во время прогулки забрели в уголок где трудились шорники и сёдельщики. Как на самого лорда Астора, так и на сторону.

Пришлось купить егерю седло, уж больно рьяно он в него вцепился. Обычное английское седло, которое в российской армии называли офицерским, уже с путлищами, стременами и подпругами. Но сделанное качественно, с любовью и из лучших материалов для этого времени. Там же приобрели и уздечку с поводьями и трензелями. В комплект по цвету и коже.