Руками, которые казались неуместно изящными для человека его звания, он шарил внутри ларца, перебирая его содержимое. Сквозь облако поднявшейся пыли Мара смогла разглядеть пергаментные свитки с печатями. Жрец чихнул в рукав хламиды, деликатно заглушив неподобающий звук.

– Прошу прощения.

Затем он помахал древним трактатом, чтобы разогнать пыль, и продолжил незаконченное объяснение:

– Как утверждают уличные собиратели слухов, ты везешь с собой достаточно поклажи, чтобы снова попасть в песчаные пустыни Потерянных Земель. Любой, у кого в кармане есть лишняя цинтия, может купить у них эту новость.

Мара улыбнулась. Трудно было поверить, что жрец, руководивший утренними обрядами в честь самого страшного из богов Келевана, и любопытствующий прохожий, который покупает на улице порцию сплетен, - один и тот же человек. Она грустно сказала:

– Я надеялась внушить всем мысль, что мы везем богатые пожертвования для храмов всех Двадцати Богов, где я буду останавливаться и посещать богослужения. Хотя, если говорить откровенно, ты прав. Мое паломничество должно привести меня на борт корабля, чтобы потом мы могли спуститься по реке до Джамара.

Верховный жрец разогнул спину; нос у него был перепачкан пылью, но глаза блестели. В руках он держал древний пергамент, потемневший и потрескавшийся от времени.

– Я был бы плохим советчиком, если бы не умел видеть подлинные побуждения за вымыслами и отговорками. Мы, жрецы, обязаны читать в людских душах.
– Он протянул документ Маре: - Прочти это. Может быть, здесь ты найдешь что-нибудь полезное для себя.

Угадав по его тону, что беседа подошла к концу, Мара передала пергамент Сарику, чтобы тот положил его в свою дорожную суму. Отставив в сторону тарелку с хлебцем, Мара поднялась.

– Спасибо, отец мой, - промолвила она.

Люджан к Сарик тоже встали вслед за властительницей Акомы. Не отводя взгляда от Мары, жрец спросил:

– Ты собираешься искать ответ в Потерянных Землях, Мара?

Достаточно мудрая, чтобы понять, когда хитрить нельзя, Мара сказала:

– Нет. Из Джамара мы отправляемся в Лепалу. Сохраняя такой вид, как будто Мара не сообщила ему ничего важного и между ними просто происходит легкий обмен незначительными фразами, жрец взмахом руки согнал маленькую мошку, опустившуюся на краешек тарелки, а потом удобно сложил руки на груди, спрятав их в рукава.

– Это прекрасно, дочь моего бога. Шаманы пустыни... ненадежны. Многие из них прибегают к помощи темных сил.

Сарик не удержался от тихого восклицания. С коротким смешком жрец заметил, обращаясь к гостье:

– Твой первый советник как будто удивлен.

Мара кивком дала Сарику разрешение говорить, и он торопливо извинился:

– Прости мне кажущуюся непочтительность, отец мой, но многие склонны относить... к темным силам твоего господина...

Лицо верховного жреца сморщилось от беззвучного смеха.

– Ничего не имею против подобного заблуждения! Но смерть - это просто другая сторона тайны, заключенной в Колесе Жизни. Без ее портала, ведущего в чертоги Туракаму, где все духи находят обновление, наше нынешнее существование было бы всего лишь бессмысленным и бесцельным блужданием.
– Пропустив гостей вперед, верховный жрец направился к выходу из своих покоев, в то же время продолжая говорить: - Наша магия, как вы обычно это называете, не является какой-то неестественной силой.
– Он указал пальцем на мошку, которая кружилась над тарелкой со сластями. Быстрая, почти не уловимая взглядом тень пронзила воздух - и крошечное создание свалилось на пол.
– Мы бережно используем это природное свойство, чтобы облегчить страдания тех, кто близок к своему концу, но не способен самостоятельно перестать цепляться за жалкую телесную оболочку. Дух жизни силен, и иногда - непомерно силен.

– Это могло бы стать мощным оружием, - заметил Люджан слегка охрипшим голосом. Мара поняла, что он побаивается слуг Туракаму ничуть не меньше, чем любой из его воинов, хотя и хорошо это скрывает.

Жрец пожал плечами:

– Но никогда не станет, - и, не тратя лишних слов, нацелил палец в грудь Люджана. Военачальник Акомы предпринимал заметные усилия, чтобы не дрогнуть; капли пота выступили у него на лбу.

Ничего не случилось.

Даже Мара почувствовала, как участилось биение ее сердца, но тут жрец спокойно добавил:

– Для тебя еще не настало время встречи с Красным богом, военачальник. Мои силы - это силы моего бога. Я не могу своей властью послать тебя в его чертоги.

Сарик, для которого вся жизнь представляла загадку, ждущую решения, первым пересилил свои опасения:

– Но... насекомое?

– А вот для него время настало.
– Голос жреца звучал почти устало.

Овладев собой, Мара поблагодарила жреца за совет и добрые пожелания. Ее и обоих советников проводил к выходу из храма одноглазый телохранитель. У подножия мраморной лестницы их уже ожидала остальная свита. Погруженная в свои мысли, властительница вошла в паланкин. Она не сразу приказала носильщикам трогаться в путь, и в эту минуту из боковой аллеи выбежал уличный мальчишка-оборванец, который, не успев вовремя свернуть, налетел прямо на Люджана.