Корбарх обвис на связанных запястьях, с широко открытыми от ужаса глазами.

Аракаси слегка вдавил острие в кожу беспомощного гиганта.

– Времени у меня хватает, - задумчиво сообщил он, - но я не собираюсь тратить ни минуты на то, чтобы слушать молчание.

– Моя жена...
– начал в отчаянии продавец ядов.

Мастер тайного знания перебил его:

– Если твоя жена вернется домой, а ты к тому времени еще не выложишь, что мне требуется, она составит тебе компанию. Твой телохранитель умрет раньше, чем успеет ступить на крыльцо, а ты будешь наблюдать, как я применяю на ней свои методы. Я накачаю ее такими зельями, чтобы она не потеряла сознания, а потом разрежу на куски!
– Когда алхимик разрыдался от этой новой угрозы, Аракаси спросил: - От твоего карлика-подмастерья чего можно ожидать? Он сумеет устроить приличные похороны вам обоим - тебе и жене? Или же попросту обчистит твой дом? Он стащит все, что можно продать, ты и сам знаешь.
– Мастер выразительным взглядом оглянулся вокруг.
– Принимая в рассуждение место, где ты живешь, и особенности твоих клиентов, вряд ли кто-нибудь поторопится доложить городской страже, что вы убиты. Возможно, ни один жрец не произнесет даже самой короткой молитвы в память о вас.

Корбарх прохрипел нечто неразборчивое, и Аракаси прекратил поток своих угроз. Он шагнул вперед, сгреб в кулак край халата своего пленника и резким рывком оторвал полосу ткани - не шелковой, но тонкой и прочной. Затем Аракаси ловко свернул эту полосу так, чтобы получился кляп. Пока у Корбарха еще оставалась возможность говорить, он взмолился:

– Если ты заткнешь мне рот, перед тем как начнешь свои зверские пытки, как же я смогу тебе ответить?

Аракаси не стал задерживаться и втолкнул кляп между зубами торговца ядами, который не оставлял бесплодных попыток хоть как-то извернуться и воспротивиться. Затем Мастер скрепил концы полосы прочными узлами, которым позавидовал бы любой моряк.

– Меня можно во многом упрекнуть, но во всяком случае я не дурак, - отозвался он самым бархатным своим голосом.

Аракаси оставил связанного в вестибюле, а сам быстро взбежал вверх по лестнице. Он вернулся с несколькими флаконами и начал по очереди поднимать их к лицу Корбарха, сопровождая показ объяснениями, которые считал нужными.

– Корень таи-джи, чтобы обострить чувствительность и усилить боль, - начал он.
– Порошок из коры земляного джанайба: не дает человеку заснуть неделю-другую. Листья синкойи - замедляют течение времени. Ты очень скоро убедишься, что я знаю все эти средства не хуже любого лекаря. И обращаться с ножами меня обучил хороший знаток этого дела. У тебя не будет возможности вопить, когда начнется агония, и если ты хотел уберечь себя от боли и заговорить первым, то имей в виду: этот шанс ты уже упустил.

С мягкостью, вызывающей трепет, Мастер тайного знания распахнул халат Корбарха. Он обнажил заросший волосами обширный живот любителя вина сао, отвернулся и ненадолго скрылся в соседнем помещении.

Корбарх бился, словно пойманная на крючок рыба, пока не обессилел окончательно.

Вернулся Аракаси, неся масляную лампу, при свете которой обычно работал за письменным столом наемный помощник, и корзинку с рукодельем - имущество приходящей служанки.

Эти предметы Мастер расположил на маленьком столике, который он поставил слева от себя. Потом достал из-за пояса нож и придирчиво осмотрел лезвие.

Продавец ядов застонал, когда Аракаси сказал:

– Для начала я обойдусь без твоих снадобий. А ты можешь пока подумать, каково это будет, когда я все-таки ими воспользуюсь.
– Он шагнул вперед и точно рассчитанным движением срезал слой кожи с живота своей жертвы от пупка вниз, по направлению к чреслам. На плитки пола закапала кровь, и Корбарх приглушенно вскрикнул. Его руки и ноги дрожали и дергались.

– Веди себя смирно, - предупредил Аракаси.
– Терпеть не могу, когда мешают работать.

Впрочем, невзирая на конвульсии связанного пленника, бесстрастный мучитель сделал еще один легкий надрез и, отделив треугольный клочок кожи, отбросил его в сторону. Затем аккуратно снял кусочек от слоя жира, так чтобы обнажился мускул. Все это было проделано так тщательно, словно на месте Аракаси был старательный ученик в лекарской школе, усердно препарирующий лягушку по заданию наставника.

– Теперь будешь говорить?
– тоном легкой, беседы спросил Аракаси.

Корбарх отрицательно мотнул головой. Пот стекал с него ручьями, смешиваясь с кровью; волосы на животе и в бороде слиплись. Он стонал, несмотря на кляп, но в его глазах все еще не угас протест.

Аракаси вздохнул:

– Ну что ж. Хотя я должен тебя предупредить: боль пока только начинается.

Его рука шевельнулась, и разрезанные ножом мускулы живота разошлись. Мастер сдвинул рассеченные вены и закрепил их ниткой. Потом его клинок продвинулся еще глубже, и кровь потекла быстрее.

Пол под ногами несчастного стал липким, как на бойне; воздух наполнился отвратительными запахами. Корбарх утратил способность справляться со своим мочевым пузырем, и мерзкая жидкость смешалась с уже натекшей лужей.

– Ну, - процедил Аракаси, глядя прямо в глаза торговцу ядами, - у тебя есть что-нибудь полезное, что ты мог бы мне сообщить? Нет? Тогда, боюсь, мне придется заняться твоими нервами.

Нож вонзился в живую ткань, отделил оболочку нерва и очень легко поскреб по ней.

Корбарх скорчился, не способный даже взвыть. Его глаза закатились, а зубы вдавились в кляп. Потом он потерял сознание от боли.

Спустя несколько минут его голова дернулась назад: резкий запах наполнил его ноздри. Не успел он моргнуть, как сильные руки влили между его губами гнусно пахнущую жидкость и зажали ему ноздри, вынуждая проглотить то, что было во рту. Боль перешла уже в слепящую муку, и разум приобрел невыносимую ясность.