— Нда-а…о чём-то подобном можно было догадаться с самого начала, Гаврила. Вернее, не так: не обо всём. Но ты мне сразу показался не совсем обычным парнем. И точно никак не соответствующим представленному возрасту. Надо же, оказывается, мы с тобой почти ровесники. Ты даже постарше меня будешь. Я вот много чего повидал в жизни, а тебе завидую. Первая мировая, Отечественная, фрицев бил, нашим помог! Уважаю… Каково это, кстати, путешествовать из тела в тело, из эпохи в эпоху?

— Знаешь, Лука. Как-то пока не задумывался об этом. В нескольких словах и не опишешь. Впечатлений много, разных, всяких. Да и ощущения...трудно передать словами, понимаешь? В физическом плане приятного мало. К тому же обдумать, осознать их ни времени, ни желания не было. Тебя просто затаскивает в омут событий и несёт по волнам приключений, большинство из которых ты бы в обычных условиях постарался избежать. А главная цель постоянно сверлит твой мозг и не даёт ни рук опустить, ни по сторонам толком оглядеться, — пожал я плечами.

— Да-а… Крепко же тебя на кукан эти, как ты их назвал, Хранители подцепили! Ты не думал, Гаврила, что в погоне за своей целью, ты её практически пережил? Даже не так. Изжил.

— Ты о том, что вернуть мою родную реальность в прежнее русло не удастся? Так мне об этом уже Смотрящие недвусмысленно намекнули. И не только они. В то же время объяснили возможность создания изолированной, закольцованной реальности, где мои родные останутся в живых и… — я немного замялся, так как на самом деле толком ещё и не думал о своей жизни после достижения желаемого. Тут бы Демиурга отыскать, а потом уже думать.

— Вот-вот, я как раз об этом, анавр! Хочешь сказать, что после всего того, что с тобой случилось, после всех изменений в восприятии мира, развития необычайных способностей, ты удовлетворишься жизнью в тихом закрытом месте с простыми смертными, пусть любимыми и родными людьми? Ты ведь даже рассказать им об этом толком не сможешь. Не получится! Вернее, если попробуешь, придётся доказывать. Например, демонстрировать свои способности. А значит — отдалиться, оттолкнуть, напугать... Не думал об этом?

— Это почему же, Лука? — возмутился я такой постановкой вопроса, тем не менее начиная понимать некую правоту его утверждений, — они поймут, должны понять…

— Твои способности, Гавр — мощнейшая сила, недоступная простым смертным. И это только те способности, о которых ты мне рассказал, — пристально глянул на меня Лука, — не забывай, я ведь был знаком с анаврами, один из которых мог перемещаться на огромные расстояния за считанные часы, а второй из деталей от старого запорожца, стиральной машины «Малютка» и радиоприёмника за ночь собирал автономно работающий вездеход с дистанционным управлением, который по пьяни мы утопили в Пионерском пруду. Но я о другом: такая сила не только помогает тебе выжить. Она пугает. Порождает бездну между тобой и остальными людьми. Ты не сможешь после её обретения вечно довольствоваться малым. Сила изменит тебя. Да уже изменила! Она всё равно найдёт выход. И дай Бог, чтобы она не ударила по твоим близким!

— Чушь! Я никогда не причиню зла жене и дочерям! — мне захотелось кричать от осознания ядовитой правды в словах Луки, которую до сегодняшнего дня пытался гнать из своей головы.

— А никто и не говорит о прямом вреде, Гавр. Ты ведь, сам того не понимая, уже навредил им, согласись?

— Чем? — опешил я.

— Да хоть бы самим свои существованием. Вспомни, ты сам говорил, как тебе объясняли генетическую природу анавров. И что-то о поздней инициации говорил тот неприятный эмиссар Хранителей, как там его? Донской, кажется? Не задавался вопросом, почему твоя инициация совпала с гибелью жены и дочерей? Не странно ли подобное стечение обстоятельств? Тобой с самого начала манипулировали, Гавр, сразу на нескольких уровнях. Профессионально, аккуратно подводя к очевидным и не очень решениям. Может быть, и твой бунт против подручных Хранителей просчитали! Ничуть не удивлюсь…

— Какой умник! И что же, предлагаешь всё бросить и плыть по течению? — зло прошептал я.

— С чего бы? Чего ты в бутылку-то полез? Мы ведь всего лишь прикидываем варианты. Хочешь правду? Я бы на твоём месте сделал всё почти так же. Семья — это семья! Род свой никогда предавать нельзя. Иначе правда станет кривдой, а жизнь — мороком нежитья. Я это поздно понял, к сожалению, — вздохнул Лука, — а ты борись! Удастся сохранить своих хоть в этой, как её там, закрытой реальности? Пусть! Проживёшь с ними, сколько судьба отпустит. И то — свет! Дочери вырастут, придумаешь что-нибудь. Дожил же ты до этого момента? Можно ведь, к примеру, и по-другому построить своё будущее.

— Это как? — развёл я руками, уже совсем не понимая, к чему клонит разошедшийся не на шутку Лука.

— А не знаю! Только уверен не даст тебе этот твой Закон Сохранения Реальности спокойной жизни. Ни он, ни сила, разворачивающаяся в тебе! Не зря он так пытается на тебя влиять. Ты зачем-то нужен не только Хранителям и Смотрящим. Сыграй на этом. Что тебе, например, после помощи Демиурга мешает не сидеть сиднем в своём мирке, а, к примеру, путешествовать по мирам, совершенствоваться как анавру. Ведь ты, как ни крути, а новичок в этом «клубе». А? Ведь если Демиург столь умел в изменении реальности, что ему стоит сделать изолированный мир закрытым для всех, кроме тебя? — глаза Луки лихорадочно заблестели. Сам он засиял, словно солнышко, будто озвученная мысль была как минимум гениальным прозрением.

— Бред какой-то, хотя… — вздохнул я и махнул рукой, — нет, всё это художественный свист!

— Бред — не бред, Миротворец, а я бы не только попросил Демиурга о помощи, но и обязательно спросил совета у твоих Смотрящих. Если ты, конечно, им ещё интересен. Тебе ведь не только нужно защитить семью, но ещё и сделать так, чтобы больше никаким другим Хранителям не пришло снова в голову шантажировать тебя. Хватит надеяться только на себя. Везти вечно не может.

— Твоя правда, Лука. Крыша — она и в Африке крыша. И надеяться, что способности Демиурга решат все мои проблемы наивно. Спасибо тебе, Лука за участие, — искренне поблагодарил я, — кстати, удивляюсь, что ты не забросал меня вопросами о будущем. Я бы, столкнувшись с человеком из грядущего, не утерпел. Первым делом!