Влах поднял свою секиру и, размахнувшись, ударил по воротам. Загудел древний металл, застонал, словно ужасаясь кощунству, совершенному человеком. А воин ударил еще раз, и еще. Тогда впервые за многие годы ворота отворились не для того, чтобы выпустить стражников. Сбоку открылась неприметная дверца, и вышли осанистые мужи в богатых одеждах.

– Кто вы, дерзко нарушившие покой священных стен?- обратились они к воинам.
– Дракон покарает вас!

– Вот за ним-то мы и пришли!- воскликнул Влах.
– Впустите нас, и мы избавим страну и город от проклятия. Но, может быть, вы по доброй воле служите дракону?

– О нет!- поспешно вскричали городские вельможи, глядя на мечи воинов и на толпу вооруженных вилами и мотыгами крестьян, которые подались вперед при последних словах Светлоглазого.
– Мы денно и нощно призываем кары на голову мерзкого чудовища. Приветствуем вас, воины!

Разошлись в стороны створки ворот, но никто из крестьян не вошел в город - старый страх пересилил. Они стояли и смотрели молча, как город поглотил отряд чужеземцев. На площади перед воротами охотников встречала толпа горожан. Выглядели они не лучше крестьян, такие же нищие и несчастные.

– Смерть Дракону!
– выкрикнул, выйдя из толпы, темноволосый юноша и другие подхватили его крик.

Толпа увлекла воинов вглубь запутанного лабиринта улиц и переулков. Как скорлупа скрывает в себе плод, город таил в самой своей сердцевине ядовитое зерно - Храм дракона. Угрюмые стены, сложенные из черного, без единой прожилки, камня, охватывали его плотным кольцом, словно браслет. На воротах корчились, разинув рты, застывшие навечно древние демоны - глаза их были закрыты, словно они устали взирать на мир. И снова, как только ворота стали отворяться, толпа за спинами воинов отхлынула прочь, оставляя их наедине с опасностью. Ибо гораздо больше, чем крестьяне попасть в город, боялись горожане оказаться в Храме дракона. Влах оглядел своих бойцов, читая смятение на лицах.

– Идем, - сказал тогда Светлоглазый, - или мы не привыкли, что смерть ходит за нами следом? Идем и попытаемся достать дракона в его логовище. Ворота медленно закрылись за ними.

Вокруг не было ни души, лишь одинокое эхо считало их шаги. Невольно пригибаясь, воины прошли под тяжелыми каменными сводами галереи и вошли в храм. Их ждал жрец, закутанный в ниспадающие одежды, с капюшоном, закрывающим лицо.

Все вниз и вниз вел он их по коридорам, вырубленным в каменном основании плато, где никогда не светили солнечные лучи. Казалось, прошли часы; и вот он остановился перед дверями, во всем, кроме величины, подобными воротам храма. Только глаза подземных демонов были открыты и сверкали варварским блеском драгоценных камней. Внезапно двое воинов, которые стерегли жреца, с криками бросились к стене: провожатый исчез, ушел сквозь камень. У них остался единственный факел.

С обнаженными мечами в руках они ворвались в огромный зал, противоположная стена которого терялась во мраке. Слабый свет выхватил из тьмы фигуру исполинского дракона - один лишь клык чудовища мог бы служить воину палицей. Дракон не двигался, как будто не замечал их. Рассыпавшись цепью, воины двинулись вперед, вслушиваясь и всматриваясь в пустоту подземного зала. Внезапно сверху упали железные клетки, безошибочно накрыв охотников.

Заурчали барабаны. В зал вбежали люди, и факелы в их руках осветили зал. В изумлении увидели воины, что были обмануты - дракон не был живым, это было огромное, искусно сделанное чучело, останки настоящего чудовища; но сейчас, при всей своей величине, не опаснее дохлой мыши.

Явился тогда жрец, который был им проводником, но в сопровождении свиты. Откинул покрывало с лица, и воины узнали юношу из толпы, кричавшего "Смерть дракону!" Он засмеялся злым смехом и велел унести клетки с воинами, оставив только предводителя. Когда они остались наедине, юноша сказал:

– Я главный жрец этого храма, владыка города и страны. Дракон, которого ты видишь, состарился и издох много лет назад. Но он оставил нам потомка.

Жрец засвистел в костяную трубочку, и на свист из бокового коридора вышло четырехлапое существо величиной с большую собаку. Оно ступало неуверенно, таращило круглые глаза. Из пасти его капала слюна. В нескольких шагах от них оно остановилось и не желало подойти ближе.

– Пошел прочь, Лопоухий!- топнул ногой жрец.
– Видел? Когда я взглянул на него впервые, то чуть не сошел с ума от ярости. Я проклинал древних демонов ворот, которых считал покровителями храма, и пригрозил ослепить их, вырвав драгоценные камни из глазниц. Они откупились от меня вечной молодостью, но в придачу я получил вечную скуку. Редко, когда мне удается устроить себе такое развлечение, как сегодня.

– И это достойное жалости создание способно кричать так громко, что рушатся скалы?
– спросил Влах.

– Нет, - усмехнулся жрец.
– Это те, кого я приказываю пытать для своего увеселения, кричат в особую железную трубу.

– Ты сам - хуже дракона, - сказал охотник и плюнул жрецу под ноги.

Жрец засмеялся гневу воина.

– Говори!
– приказал жрец.
– Я хочу услышать, что происходит внизу, прежде чем велю отправить тебя к праотцам. Говори, и ты продлишь свою жизнь.

Молчал гордый воин. Его терзали пытками, заставляли смотреть, как мучаются и умирают его товарищи. Но не проронил ни слова, ни стона Светлоглазый. Тогда жрец разогнал в гневе своих палачей, решил сам сломить стойкость воина. Собственноручно развел костер под пыточным столбом, к которому был прикован Влах.