— Иди в душ, — уходя от темы, произнес я. Моя девушка усмехнулась, в глазах был заметен блеск разочарования, но я не мог сейчас дать ей желанный ответ. Все сложно, я все усложнил в своей голове, в своих мыслях. Не уверен, что хочу все решать прямо сейчас, но это нужно сделать. Потому что дальше тянуть просто нельзя. Нужно поговорить с другом. Хотя бы потому, что я считал его братом.

«Эл, нам нужно кое-что обсудить».

Такое сообщение я написал в мобильном и сразу стер его.

«Эл, мы должны объясниться».

Оно тоже исчезло, растворяясь по одной букве.

«Эл…»

Слова не хотели складываться в предложения, потому что я не знал, что в итоге должно было получиться. Злое послание или дружеская просьба?

«Нам надо поговорить», наконец осилил я тяжелую задачу и тут же незамедлительно пришел ответ.

«Мы на кухне»… — Вот значит как… «МЫ»…

Я встал с постели, ощущая дискомфорт в мышцах. Похоже с близостью мы немного поспешили. Хотя… ранения для меня привычное дело, возможно, не такие глупые. В разборках на ринге я еще ни разу не получал увечья, только синяки. Надевая рубашку, взглянул в зеркало, висевшее на стене. Оооо…. Будь я Катей, даже бы не взглянул в мою сторону в этот момент. Теперь понятно, почему она целовала мое лицо, ведь на нем не было живого сантиметра без припухлости или синяков. Посмотрел в сторону ванной комнаты. Сейчас бы просто уйти, разобраться со всем, как взрослый мужик самому. Но ноги тянули к ней, сердце просило послушаться голову, которая тоже вопила, что игнорирование и принятие важных решений самому, не самое лучшее начало отношений. Ведь это касается ее также, как и меня. Я не имел право опустить ее важную роль, теперь, в моей жизни. А то, что я хотел бы, чтобы она играла главную роль в ней, я был теперь уверен на все сто.

Вошел в просторную ванную комнату и подошел к душевой кабине. Катя стояла не шевелясь, вода струями стекала по ее телу. Пар не давал рассмотреть все изгибы, а также выражения ее лица. Стекло было мутным. Я стоял прислонившись к нему с одной стороны, не решаясь нарушить ее личное пространство, в которое еще пару минут назад безнаказанно вторгался, как хотел, не спрашивая разрешения. Она была по другую сторону, разделяющего нас стекла. Как драматично, если задуматься. Словно что-то почувствовала и повернулась ко мне. Прислонилась к запотевшему стеклу и стерла рукой часть влаги, чтобы видеть меня. Я прислонил руку, а она свою в ответ. Мы смотрели друг на друга и мне казалось, что она плачет. Или это просто была вода…

Я не выдержал и открыл дверцу душа. Вошел под водопад падающей жидкости и тут же намочил всю одежду, которую успел на себя надеть. Рубашка прилипла к телу, домашние штаны противно облегали бедра и ноги. Хотелось сорвать все с себя и быть самим собой, без прикрытия, без одежды. Хотелось быть голым перед ней… обнажить свою душу… только для нее, доверять, чувствовать ответ и… просто жить…

— Ты весь промок, — она смотрела на меня, будто думая тоже самое. Желая быть моей, желая разделить все со мной.

— Это мелочи, — ответил я ей и раскрыл руки, желая заключить ее в свои объятия. Она не сразу кинулась ко мне, сначала прищурилась и посмотрела мне в глаза, а потом задала вопрос:

— Ты готов к тому, что будет не легко? Все не бывает гладко, а израненная душа должна еще излечиться, — она говорила так словно знала что-то больше меня. Или она говорила о себе?

— Я не могу тебе обещать, что все будет гладко, или что мы будем вместе до конца наших дней… этого никто не может запланировать, на все воля божья… — Я помедлил переводя дыхание и внимательно следя за ее реакцией. — Но я могу обещать тебе, что сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была счастлива. И если твое счастье когда-то будет означать жизнь без меня, то пусть так. Но я постараюсь не довести до этого момента.

— Нет… Я не хочу без тебя… Ты обещаешь, что не сделаешь мне больно… что не уйдешь от меня…

Ее слова переходили в рыдания и я понимал, что она не об уходе от нее, а о смерти. Ее друг… Денис… он ушел… только навсегда. И теперь она боится.

— Ты, боишься быть с кем-то, потому что боишься вновь ощутить чувство утраты, — я произнес догадки и она кивнула в ответ.

— Это слишком больно… терять любимых. Я не готова, пережить это снова.

Я ничего не ответил, ведь не в моей власти обещать такое.

Катя медленно подошла, смиряясь с моим молчанием. Аккуратно, словно боясь спугнуть возникшее между нами такое новое и хрупкое чувство доверия, прижалась ко мне. Осторожно обняла руками, прислонившись всем телом, упираясь своими округлостями мне в грудь. Я еще крепче прижал ее к себе, надеясь, что отвечаю ей на все ее вопросы этими крепкими объятиями. И так мы стояли долгое время. Мне не хотелось нарушать момент нашего единения. Я гладил ее по мокрым длинным волосам и целовал в макушку. Она не отпускала и не давала отстраниться, а потом все случилось само собой…

Мокрые вещи были скинуты, шампунь наполнил приятным ароматом узкую кабинку. Я водил по ее телу гоняя мыльные пузыри и моя ее, при этом сглатывая подступающую слюну. Она первая нашла мои губы и прижалась к ним. Я приподнял ее, прижав спиной к прохладной плитке. Катя закинула свои ноги мне на бедра и мы снова унеслись в агонию страсти. Только теперь было по другому… по новому… Каждое движение приносило надежду, дарило радость и понимание того, что она сказала мне «ДА». Ее сердце ответило моему. Наступивший оргазм разорвал нас на мельчайшие частицы блаженства, прокрутил в небесах счастья и вновь вернул на землю, собирая по осколкам настоящего. Теперь все обещало быть хорошо, но…