— В смысле, хозяина? — перебил Виктор. — Я, типа, Алладин, а этот камушек, он — как джин, который исполняет желания?

— Ну, в некотором роде, — усмехнулся такому сравнению Николас. — Хотя на самом деле всё гораздо сложнее. Чтобы тебе легче было понять, это такой микрочип, карта памяти. Представь развитую цивилизацию, не как наша Земля, а такую, которая в тысячи раз превосходит нас по уровню развития, интеллекту и накопленным знаниям. И вот они помещают все свои знания, собранные за всю историю, в одно место, — он показал пальцем на висящий на груди у Виктора кулон.

— Конечно, это компилировано под особенность нашего земного разума. Для Нуо не нужен компьютер. Как только ты взял его в руки, он тебя либо принимает, либо отвергает. Если он тебя принял, Нуо начинает взаимодействовать с твоим разумом, с твоим организмом. Он как бы становится частью тебя. Ты приобретаешь невероятные возможности, но также с возможностями у тебя появляется громадная ответственность. Ты становишься таким суперчеловеком или полубогом. Но твоя власть, твоя сила настолько хрупки, что лишь один неверный шаг — и ты всё потеряешь, — он замолчал.

— А вы? А-а, так вот как можно было согнуть эту монетку? Тогда, в поезде, — Виктор вопросительно посмотрел на Николаса.

— Да, — ответил тот. — У меня остались кое-какие возможности, но в основном я всё потерял, когда… — он сделал паузу, раздумывая, рассказывать или нет. — Помнишь, я спросил тебя про десять заповедей?

Виктор кивнул, и Николас продолжил:

— Работу Нуо контролируют Высшие силы, поэтому он может отличить добро от зла и, к счастью, готов творить только добро. Как только ты сотворишь что-нибудь злое, он от тебя отвернётся и впадёт в сон. И он будет спать долго, может быть, очень долго. В моём случае это было почти двадцать лет.

Виктор молчал, не перебивая, и Николас продолжил:

— Это долгая история, но ты должен её знать.

Это было в 1986 году. В Советском Союзе тогда началась перестройка, появилось много возможностей для предпринимательства. Я тогда был управляющим на одном заводе, в Англии, в городе Dartford. Слышал про такой?

— Нет, — ответил Виктор.

— Я приехал в СССР заключать договора на поставку леса. Оказался в Вологодской области. Вернее, я приезжал и раньше, ещё в 1984 и 1985 годах. Это была уже моя третья поездка. Мне в России очень понравилось. Я даже задумывался, не переехать ли сюда навсегда. Я тогда был молод, энергичен и горяч. Потом из Англии приехали ещё двое моих коллег. В России тогда было всё кувырком. Уже начинался передел собственности. Задача была поставлена контролировать отгрузку кругляка, контроль качества и транспортировку до порта в Ленинграде. Рентабельность и так была колоссальная, но мы пошли дальше. Я уговорил инвесторов не гнать круглый лес, а пилить его прямо там, на месте, и везти уже готовые пиломатериалы. Так мы сокращали транспортные расходы и ещё увеличивали прибыль. Потом я встретил Настю и сразу же влюбился. Она была такая… Такая необычная, милая и в то же время умная, и с сильным характером. Как луч света среди всего это лесного болота. С Настей мы сошлись сразу. Сначала она была у нас переводчицей. Красавица, с отличием окончила институт иностранных языков в Ленинграде. Очень талантливая девушка. Я никак не мог понять, что она делает в этой глуши. Мы почти сразу стали жить вместе. Я звал её переехать в Лондон, когда моя командировка закончится, но она отказывалась, говорила, что любит Россию и никуда уезжать не намерена. Недолго думая, я сам собрался переехать к ней. Компромиссное решение было найдено. После окончания работы в этой деревне мы собирались переехать в Ленинград и там обосноваться. Я просто не мог дождаться, когда это свершится. Потом я взял её в долю.

Мы построили распиловочный цех, оснастили самым новым оборудованием и начали отправлять доску, брус, вагонку. Я был так горд собой, мне так нравилось рулить всем этим процессом, что я потерял всякий страх и забыл, что я здесь не хозяин, а всего лишь гость. Как оказалось, мы не только многим перешли дорогу, но и благодаря нам обанкротились несколько местных царьков. На нас стали косо смотреть, потом намекнули, что мы слишком много на себя взяли. Затем началась настоящая война.

В общем, местные лесные олигархи нам дали понять, чтобы мы убирались в свою Англию. Я тогда уже неплохо изучил местные порядки, был сильный физически, и, если я говорил нет, это означало нет. Наши партнёры тогда стали сворачивать свой бизнес. Либо продавали за гроши, либо просто бросали и уезжали. Я решил стоять до конца. Не столько из-за денег, наверное, больше из-за упрямства. Нас постоянно звали на какие-то стрелки. Мы часто дрались, и несколько раз доходило до стрельбы. Один раз местные милиционеры сказали мне, что наша компания настолько чётко себя поставила, что вроде с нами уже никакие бандиты не хотят связываться. Скажу честно, в тридцать лет мне было лестно слышать такое. Мы с Настей решили пожениться. Я сделал ей предложение, она сказала да. Я был самый счастливый человек на свете, — Николас вздохнул, сделав паузу. — На следующий день её застрелили. Потом говорили, что это была случайность, что нас хотели просто припугнуть. Как было на самом деле, уже никто не мог узнать. Позже сам момент убийства я увидел своими глазами, хоть меня там и не было.

— Вы видели?! Но как?! — Виктор в изумлении посмотрел на Николаса.

— Расскажу обязательно, но всё по порядку. Думаю, что убийство Насти — это была просто месть. И они били по самому больному. Для меня тогда в один миг перевернулось всё. Что в жизни было дорого и ценно, просто потеряло смысл. Похоронили её, где она и родилась, в соседней деревне. Её отец сказал мне, что не винит меня, но я ему не поверил. Я бросил всё как есть: компанию, неисполненные договора. Была полнейшая апатия ко всему на свете. И тогда я ушёл в лес. Там, далеко в глуши, был старый дом лесника. Никто точно не знал, где этот дом и когда был построен. Местные поговаривали, что в нём жили призраки, и поэтому никто туда уже давно не ходил. Боялись. Это был хутор на отшибе. Чтобы до него добраться, надо было идти через лес километров тридцать или больше. Теперь ты и сам его видел. Тогда я взял с собой рюкзак еды и ушёл один. Я не знал, что там буду делать. Я просто ушёл. Меня словно что-то манило туда.

Он замолчал, посмотрел на Виктора, но тот ничего не сказал.

— Каким-то чудесным образом я нашёл это странное место. Когдапришёл в этот лесной дом, то обнаружил там старого корейца. Он жил в этой глуши уже много лет. Было непонятно, на что он существовал, чем питался. Я пришёл туда как зомби, а он был старый и больной. С виду ему было больше ста лет, хотя на самом деле гораздо меньше. Звали его Хан Хюн Ки. Видел, наверное, фотки на стенах?

Виктор кивнул:

— А я подумал, это китайцы на фотках.

— Корейцы, — уточнил Николас, — хотя, да, китайцы там тоже есть. Так вот, этот Хан Хюн Ки родился в корейском Сеуле в 1902 году. Потом его, ещё маленького, увезли в Китай. Там у них были какие-то тёрки, и родители у него погибли. Воспитывался он в одном из монастырей Тибета. Человек он был умный, идеально говорил на нескольких языках, в том числе и на русском. Хан Хюн Ки в совершенстве владел восточными единоборствами. В общем такой супермен, из голливудского боевика. В конце пятидесятых, уже после Корейской войны, он решил съездить на родину. Корея к тому времени была поделена на две, и так получилось, что его родной город Сеул находился в Южной Корее. Его духовный наставник и смотритель монастыря умирал. Перед смертью он позвал Хан Хюн Ки к себе, приказал оставить их одних и отдал ему Нуо. Он рассказал, что это такое и что с ним надо делать. Хотя никто точно не знает, как им управлять и можно ли вообще им управлять.